Цель открытия настоящего сайта — на основе документальных материалов Архива Президента РФ Государственного Архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Центрального архива ФСБ России и его филиалов объективно показать деятельность органов безопасности. - О.Б. Мозохин О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека
ГлавнаяНовостиСтатьиКнигиФотоархивМозохин.RUФорумы

Деятельность белоэмигрантских организаций

После захвата Харбина, японцы стали активно использовать в шпионско-диверсионных целях белоэмигрантов. В это время они стали активно заниматься вербовкой данного контингента для массовой их переброски на территорию СССР с целью проведения ими подрывной деятельности против Советского Союза.

Органы ОГПУ успешно вели контрразведывательную работу по выявлению этих лиц на территории СССР. В результате напряженной деятельности Особого отдела ОКДВА, были ликвидированы шпионско-диверсионные организации, группы и отдельные лица, которые были переброшены на территорию СССР японской миссией в Харбине, ее филиалами и различными белофашистскими организациями под ее руководством.

По показаниям арестованных были установлены основные контингенты, используемые японской миссией в Харбине, цели, которые ставились японцами в своей работе на СССР и методы этой работы.

Так по делу «Автомобилисты» в частях ОКДВА, расположенных в городах: Благовещенске, Спасске, Никольск-Уссурийске и Владивостоке были вскрыты шпионско-диверсионные группы, состоящие из проживавших на КВЖД советских граждан (харбинцев), призванных в РККА. В большинстве своем эти лица в прошлом были членами белофашистских организаций.

По показаниям руководителей организации Гордеева и Калашнинова в их задачу входило сбор сведений о дислокации и вооружении Красной армии, порча имущества и материальной части, ведение антисоветской агитации.

Членам организации, которые окончили курсы шоферов, предлагалось устроиться шоферами в воинские части, для того, чтобы во время предполагавшейся войны совершать террористические акты в отношении комсостава Красной армии.

Руководители организации имели непосредственную связь с японской разведкой. Так, Гордеев был связан с нелегальной военной миссией на Сахалине и использовал для связи агентов миссии в Благовещенске. По показаниям арестованной Марковой, она несколько раз получала инструктаж от японского агента, дипкурьера китайского консульства в Благовещенске.

По делу «Трактористы» на ст. Чита и на ремонтном заводе была вскрыта еще одна шпионско-диверсионная группа состоявшая из харбинцев. Было установлено, что вербовка и предварительная подготовка этих лиц к шпионско-диверсионной работе приняла систематический и планомерный характер. Их вербовка проводилась организациями: «БРП» (Братство Русской Правды) и «COP» (Союз Освобождения России) под руководствам японских разведывательных органов в Харбине, Хайларе, Цицикаре и Манчжурии.

Значительная часть агентуры, перед отправкой в СССР, проходила специальные курсы по шпионажу и диверсии в специальных школах, которые функционировали под прикрытием курсов подготовки шоферов и трактористов. Были известны и названия этих курсов: «Интернационал», «Прага», «Славия», «ХСМЛ». Основная из них - международная компания жатвенных машин «Экспорт», под руководством белоэмигранта Ядловского, где преподавание велось работниками Главного полицейского управления в Харбине и белофашистами.

Деятельность членов организации была рассчитана в первую очередь на подрыв Красной армии и транспорта, создания диверсионных ячеек на случай японской интервенции и максимальной помощи японцам.

Для связи организации с Харбином и ее финансирования, японцы использовали китайское консульство в Чите, во главе с консулом Ген-Ку-Ан.

По делу Благовещенской резидентуры, была ликвидирована японская организация, агентами которой являлись советские граждане и китайцы, занимавшиеся систематическим сбором шпионских сведений о Красной армии и переотправкой беглецов в Китай. Резидент этой организации Лордкипанидзе был связан с руководителем шпионско-диверсионной группы в Благовещенске Гордеевым. Для получения сведений и вербовки «нужных» лиц Лордкипанидзе устраивал «семейные» вечеринки, на которые приглашал военнослужащих. Полученные сведения через связников переправлялись за границу.

Одновременно ОО (Особый отдел) ОКДВА вскрыл работу польских шпионов, что лишний раз подчеркивало связь между японской и польской разведками. Об этом взаимодействии было известно и в центральном аппарате ОГПУ.

Помимо крупных организаций Особым отделом ОКДВА было вскрыто и арестовано большое количество отдельных шпионов, главным образом, корейцев.

Наряду с крупными группами из харбинцев, во внутренние округа просачивались отдельные японские шпионы, которые действовали не непосредственно от японцев, а от белогвардейских групп «Черное кольцо» и др.

Были сделаны выводы, что основными контингентами, откуда, японская разведка вербовала свою агентуру, являлись советские граждане, которые направлялись в СССР на службу в Красную армию, или на транспорт, а так же корейцы, направляемые на постоянное жительство в районы расположения ОКДВА.

Направляемым в Союз лицам давались задания проникать в технические части, собирать сведения о вооружении РККА и портить материальную часть.

Вербовку агентуры японская военная миссия в Харбине проводила, главным образом, через белогвардейские организации «БРП», «СОР», «Черное кольцо» и др., при этом рядовой состав агентуры часто не был осведомлен о том, что работа ведется по заданиям японцев.

В качестве пунктов связи и финансирования использовались китайские консульства.

Японская разведка подготавливала почву для провокационно-диверсионных комбинаций Внешней Монголии.

Помимо корейцев и советских граждан - харбинцев, составляющих главный контингент японской агентуры, военные миссии, в Манчжурии использовали и китайцев, как шпионов связников.

Так, в январе из Манчжурии выехало в СССР по транзитным визам трое китайцев с заданиями осесть в Чите, на Урале и в Москве. По прибытии в Читу они получили в Китайском посольстве новые паспорта, с которыми и направились в Москву и на Урал. В Москве Особым отделом ОГПУ был арестовал китаец Ван-Фу-Ду агент сыскной полиции, пытавшийся проникнуть в партийные органы.

Особым отделом Полномочного представительства ОГПУ ДВК констатировалось, что среди ряда белогвардейских контрреволюционных организаций в Маньчжурии, Братство русской правды (БРП) являлась наиболее активной. По некоторым законченным на территории ДВК и ВСК уголовным делам была выявлена деятельность агентов БРП посылаемых из Маньчжурии в местные кулацко-белогвардейские и бандитско-повстанческие организации.

Братство русской правды осуществляло руководство этими организациями, снабжало литературой, давала задания. БРП в Маньчжурии устанавливала тесную связь с действовавшими в пограничной полосе бандами, в частности Назарова и Гордеева. Налеты этих банд на территорию СССР проводились по указаниям руководства БРП. Впоследствии обе эти банды были ликвидированы Полномочным представительством ОГПУ ДВК.

В июне 1931 г. были задержаны переброшенные на территорию Дальневосточного края два «братчика», снабженных револьверами, динамитом и бикфордовым шнуром для совершения диверсионно-террористических актов. Вслед за ними была задержана еще одна диверсионная группа БРП в составе четырех человек с оружием и литературой.

В том же месяце в гор. Спасске был арестован прибывший из Маньчжурии член БРП белоэмигрант Торопов. Ему, как и остальным, ставились задачи по организации повстанческих баз и организация террористических актов.

В январе месяце 1932 г. в гор. Никольск-Уссурийске был арестован эмиссар БРП бывший белый офицер И.А. Поляков, нелегально прибывший из Маньчжурии. Было установлено, что он в течение 1930-31 гг. несколько раз совершал нелегальные переходы границы из Маньчжурии на ДВК и обратно.

Так же в январе на территории Нежинско-Заводского района Восточносибирского края Особым отделом ПП ОГПУ ВСК была ликвидирована повстанческая группа БРП, охватившая своей деятельностью ряд приграничных пунктов. Эта группа ставила своей задачей подготовку восстания к весне 1932 г.

В марте 1932 г. из Маньчжурии на территорию ВСК была переброшена группа «братчиков» в составе пяти человек. Один из участников группы был арестован.

ОГПУ были предприняты меры к выявлению и пресечению деятельности БРП. Усиливалась агентурная работу по освещению и агентурному внедрению агентуры в организации БРП, в том числе и в Маньчжурии. Преследовала цель выявлять агентуру, переправы, явки. Осуществлялись меры направленные к перехвату и ликвидации этой противоправной деятельности и др.

ОГПУ было арестовано 17 активных членов организации БРП. Установлено, что члены этой организации, прибывшие из Харбина, имели задание помимо г. Москвы организовать диверсионные ячейки в городах: Владивостоке, Чите, Хабаровске, Никольско-Уссурийске и др.

Из материалов следствия следовало, что харбинская организация БРП, широко субсидируемая японскими разведывательными органами, имела в Харбине специальные курсы, на которых готовились кадры террористов и диверсантов против СССР. Основная цель этой организации сводилась к провоцированию войны между Японией и СССР, в ходе которой планировалось отторжение от СССР территории Дальнего Востока и организации там буферного белогвардейского государства.

Харбинский филиал БРП развернул активную работу на территории СССР. Его деятельность в основном сводилась к организации террористических групп, перед которыми была поставлена задача совершения террористического акта в отношении Сталина. Также планировалось насаждение ячеек БРП на военных заводах и других предприятиях государственной важности. Диверсионных ячеек на основных узловых пунктах железнодорожного транспорта для организации планомерного вредительства с целью выведения из строя подвижного состава железных дорог.

Планировалась организация разведки всех видов и, особенно военной.

Кадры разведчиков, террористов и диверсантов вербовались БРП главным образом среди советских граждан в Харбине и в аппарате КВЖД. Непосредственным руководителем организации БРП в Москве являлся бывший белый офицер И.Е.Половецкий, прибывший для этой цели из Харбина 10 сентября 1933 г.

Органами ОГПУ было установлено, что в результате активной работы Братства русской правды в ряде стран были созданы «центры и автономные отделы БРП», которые проводили активную контрреволюционную работу за границей вплоть до попыток организации террористических актов против представителей СССР, а также и контрреволюционную работу на СССР. Центр БРП был организационно и оперативно связан со своими отделами в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. Однако необходимо отметить, что эти отделы в своей работе пользовались значительной независимостью.

БРП имело свои отделы в 22 странах. Особое значение по развертыванию на СССР активной повстанческой, диверсионной и террористической деятельности имели: Западный боевой центр БРП в Финляндии; Прибалтийский боевой центр БРП в Латвии; Автономный отдел БРП в Польше и Дальневосточный центр БРП, который охватывал Японию, Китай, Маньчжурию и Корею.

Маньчжурским отделением БРП руководил генерал В.Д. Косьмин, Харбинским генерал П.Г. Бурлин.

БРП пыталось использовать японскую агрессию на Дальнем Востоке (так же, как и конфликт на КВЖД) для получения средств и снаряжения, необходимых для создания диверсионных групп, имеющих своей целью разрушение дальневосточных коммуникаций, и организационно-повстанческих действий в этих районах СССР.

Все эти данные о БРП подтверждались конкретными материалами агентурно-следственной работы ряда Особых отделов Полномочного представительства ОГПУ, а также и данными Иностранного отдела ОГПУ.

Имеющиеся в распоряжении Особого отдела ОГПУ данные свидетельствовали о непрерывно нарастающей активности зарубежных контрреволюционных организаций в Китае (Маньчжурия). В Циркуляре Особого отдела ОГПУ от 11 июля 1931 г. (№ 244/00) отмечалось, что ряд наиболее крупных контрреволюционных организаций вел усиленную работу по организации повстанчества, диверсии и террора при поддержке японцев, снабжающих организации оружием, деньгами и проч.

Эти организации имели сеть свои резидентуры в непосредственной близости к границам ДВК и ВСК. Там шла подготовка кадров для нелегального формирования партизанских отрядов, баз, с целью создания террористических и диверсионных групп для активных действий на КВЖД и в СССР. Велась работа и по организации повстанчества на территории СССР.

Так, представителем генерала Хорвата и БРП полковником Рудых были переброшены три террориста - диверсанта. Наряду с этим, Рудых готовил переброску очередной группы диверсантов в составе пяти человек. Перебрасываемым на территорию ДВК агентам ставились задачи по диверсионно-террористической работе.

Необходимо отметить, что кроме БРП были и другие белогвардейские организации активно работавшие против СССР. Они организовывались на базе двух казачьих объединений в Маньчжурии и одного Казачьего союза в Шанхае. Первым из маньчжурских объединений руководил генерал-лейтенант Г.М. Семенов. Начальником союза был утвержден генерал-лейтенант А.П. Бакшеев. Одним из активных членов союза был генерал И.Ф. Шильников.

Свою роль на ДВК играл и Русский Обще-Воинский Союз (РОВС) Его Дальневосточный отдел возглавляли М.В. Ханжин и М.К. Дитерихс, активными членами были генералы А.Г. Сычев, И.Ф. Шильников, В.А. Кислицын, В.В. Рычков и др.

Активно действовала Российская фашистская партия - белоэмигрантская антисоветская организация, созданная в 1926 г. в Маньчжурии. За годы своего существования сменила несколько названий. Она именовалась: «Российская фашистская организация»; «Русская фашистская партия»;  «Всероссийская фашистская партия»; «Российский фашистский Союз». Руководителем организации, ее генеральным секретарем, а затем – «главой» с начала 30-х годов по момент ее закрытия - 1943г. - был К. В. Родзаевский.

Деятельность русских фашистов полностью контролировалась японскими военными властями. С 1936 г. РФС забрасывал в СССР не только агентов-одиночек, но и вооруженные группы террористов и диверсантов. Так, в 1936 г. под руководством японского офицера Судзуки был организован первый фашистский отряд спасения Родины, во главе которого стал бывший телохранитель Родзаевского М. П. Маслаков. Переброской отряда в СССР занимались японцы. Вскоре отряд из 40 человек был уничтожен частями НКВД в районе станции Амазар.

В 1937 г. в Харбине была создана особая секретная "школа организаторов", готовившая руководителей подрывной работы на территории СССР. Начальником школы был Родзаевский, его помощником - Л. П. Охотин.

У Партии имелись печатные органы — журнал «Нация» и газеты «Наш Путь», «Нация».

В 1924 г. в Харбине была создана организация «Союз Мушкетеров» и многие другие антисоветские организации. В том числе и националистические организации: «Украинская просвита», грузинская «Саэрто», армянская «Миютюн». Основная их цель заключалась в свержении советского правительства. Причем если не на всей территории советской России, то хотя бы на ДВК. Это приветствовалось японцами, так как это было в их интересах.

С оккупацией Маньчжурии японской армией, деятельность эмигрантских организаций попала под контроль японских властей. Ими была создана всеманьчьжурская ассоциация «Сахэхуэй», в задачи которой входило воспитание жителей Маньчжурии в духе верности Японии. Проводилась военная подготовка молодежи. Пропагандировалась разведывательная и контрразведывательная служба в интересах Японии.

В это время проявляется рост активности антисоветских организаций. Усиливается переброска на территорию СССР диверсионно-террористических групп и одиночек.

Анализ подрывной деятельности японской разведки в период 1934-35 гг. позволяет сделать вывод о том, что именно в это время руководители спецслужб Японии, стремясь активизировать подрывную работу против СССР, пришли к выводу о необходимости наделения ЯВМ в Маньчжурии функциями основного органа.

В указанный период 2-й (разведывательный) отдел штаба Квантунской армии был освобожден от ведения агентурной работы против Советского Союза и превратился в руководящий центр военной разведки, который ставил задачи перед другими разведывательными органами, анализировал и обобщал полученные материалы. Организация и проведение агентурной работы против СССР полностью передавались ЯВМ.

Осуществив частичную реорганизацию разведывательных органов, японцы стремились добиться более качественного уровня агентурной разведки против СССР.

С этой же целью в 1934-35 гг. по инициативе бывшего начальника Харбинской ЯВМ полковника Андо и при непосредственном участии представителя 2-го (разведывательного) управления Генерального штаба Акикусы была осуществлена работа по объединению русской белоэмиграции в так называемое «Бюро по делам российских эмигрантов» (БРЭМ).

Такое объединение было необходимо в связи с тем, что в Маньчжурии находилось довольно значительное количество русских белоэмигрантов, которых японцы стремились использовать при активизации разведывательно-подрывных акций против СССР. Генерал Акикуса в собственноручных показаниях в 1945 г. оценил общее количество белоэмигрантов, находившихся в Маньчжурии в 70 тыс. человек.

Другой причиной, побудившей разведку Японии пойти на создание БРЭМ, было то обстоятельство, что среди русской эмиграции в Маньчжурии существовало около 200 различных политических организаций, часто враждовавших между собой и этим затруднявших работу спецслужб внутри белоэмигрантов. Кроме того, японцы располагали сведениями, что английские и французские спецслужбы хотели также прибрать к своим рукам российских эмигрантов.

Деятельность БРЭМ была подчинена японской разведке не только организационно, но и полностью финансировалась ею вплоть до 1944 г., когда денежные расходы по содержанию этой организации были возложены на правительство Маньжоу-Го.

Структурное построение БРЭМ указывало на то, что японские спецслужбы стремились максимально использовать русскую белоэмиграцию в проведении подрывной работы против СССР. Так, например, 1-й отдел (так называемый культурно-просветительный), которым руководил глава «Российского фашистского союза» Родзаевский, занимался антисоветской пропагандой и агитацией среди белоэмигрантов. Второй отдел (так называемый военно-воспитательный) осуществлял военную подготовку белоэмигрантов на случай войны с СССР. Третий отдел (регистрационный) проводил учет эмигрантов (российских), проживавших в Маньчжурии. Этот отдел можно считать основным, так как через него ЯВМ в Маньчжурии организовывали подбор и изучение будущих кадров разведчиков и диверсантов против СССР, а также осуществляли контрразведывательную работу среди эмигрантов.

Японская разведка в период подготовки войны против Советского Союза активно использовала белоэмигрантов не только в качестве агентов, диверсантов и террористов, для подготовки которых были созданы специальные школы и курсы, но и как прямую вооруженную силу, объединив их в крупные воинские формирования.

Впоследствии бывший руководитель «Союза казаков на Дальнем Востоке» Бакшеев на допросе в 1945 г. показал: «В целях военной подготовки белоказаков к предстоящей вооруженной борьбе против Советского Союза мною был издан приказ, согласно которому все члены «Союза казаков на Дальнем Востоке» способные носить оружие, зачислялись в сводные казачьи полки... ЯВМ всегда поддерживали мероприятия, связанные с военной подготовкой белоэмигрантов и принимали участие в создании белоказацких частей».

Большое значение придавалось воспитанию белоэмигрантской молодежи в антисоветском духе, которое проводилось по линии БРЭМ и в старших классах средней школы.

Японские специальные службы вплоть до 1936 г. стремились тщательно скрывать свое участие в подготовке войны против СССР. Особенно это касалось агентурной работы, которую разведка организовывала под вывесками различных белоэмигрантских организаций, в том числе «Российского фашистского союза », «Союза казаков на Дальнем Востоке », «Братства русской правды » и тому подобных, прикрываясь особым отделом маньчжурской полиции и широко используя конспиративные резидентуры на территории Маньчжоу-Го.

Фашизация Германии и ее захватнический курс в Европе нашли полное взаимопонимание и поддержку у японских милитаристов, так как это полностью отвечало интересам Японии, особенно на Дальнем Востоке. Намечавшееся тогда создание военно-экономической оси Берлин — Рим — Токио непосредственным образом оказало влияние на деятельность японских спецслужб, которые перешли к более решительным подрывным акциям против Советского Союза. Вся закордонная работа, в том числе и подрывная, антисоветских белоэмигрантских организаций, союзов в Маньчжурии переходила полностью под контроль разведывательных органов.

Дело Кобылкина – Переладова. 11 июля 1935 года заместитель НКВД СССР Прокофьев за № 56423 сообщил Сталину, что следствием по делу арестованных японских диверсантов И.В. Кобылкина и Е.Л. Переладова проведенном в Москве, установлено, что полковник Кобылкин и хорунжий Переладов были нелегально переброшены на советскую территорию японской военной миссией в Харбине.

Кобылкин в момент переброски его на советскую территорию являлся официальным служащим японо-маньчжурской полиции в качестве надзирателя на станции Чжалайнор КВЖД. Он рассказал, что вышел на советскую территорию по поручению секретаря японской военной миссии в Харбине - Суда, для связи с существующей на территории Забайкалья контрреволюционной организацией, которую японцы считали необходимым подключить к осуществлению террористических и диверсионных актов. С этой целью Кобылкин был снабжен оружием (2 больших маузера и 70 патрон к ним и 1 браунинг с 24 патронами) и 2-мя зажигательными снарядами "Термит" (при аресте изъято).

Для проведения пропаганды контрреволюционных идей на территории Восточной Сибири при Кобылкине были обнаружены 4769 различных листовок, изданных террористической организацией «Братство Русской Правды».

Переладов, прибывший нелегально на советскую территорию ранее Кобылкина, показал, что был завербован Кобылкиным. По его заданию вышел нелегально на советскую территорию для участия в террористических и диверсионных актах, которые должна была осуществлять существовавшая в Забайкалье антисоветская организация. При аресте у Переладова были обнаружены 2 браунинга с патронами и 8 зажигательных снарядов «Термит».

Он рассказал, что перед своим отъездом в СССР, будучи членом так называемого Красновского филиала БРП (Шанхайский отдел) посетил в Харбине представителя этого филиала Н.И. Курочкина, который поручил ему приступить к созданию небольших, но хорошо законспирированных и не связанных между собой ячеек БРП на советской территории.

Антисоветская организация, для связи с которой от японской разведки прибыли Кобылкин и Переладов, представляла из себя небольшую группу лиц, подставленную органами безопасности для противодействия японской разведки в Забайкалье.

В связи с тем, что арест Переладова и Кобылкина был произведен секретно, японская разведка, полагая, что они находятся на свободе, перебросила в распоряжение Кобылкина в ночь на 28 мая 1935 г. в районе Даурского погранотряда (Восточно-Сибирский Край) группу вооруженных террористов (Кустова Владимира и братьев Олейниковых Михаила и Виктора).

Столкнувшись с резервным нарядом погранохраны в районе поселка Абагайтуй террористы открыли стрельбу. В результате перестрелки ответным огнем пограничников Кустов и Олейников Михаил были убиты. Олейников Виктор скрылся во время перестрелки, однако утром был задержан по дороге в г. Читу. У убитых были обнаружены письма от японского агента Тимофеева и членов БРП в Харбине Курочкина и Петунова, адресованные Кобылкину и Переладову.

Задержанный Олейников Виктор сознался, что сотрудничает с японской разведкой в течение года и по ее заданиям неоднократно нелегально переходил границу. Последний переход был связан с заданием японской военной миссии в Харбине, поручившей передать письма Кобылкину и оказать ему содействие при осуществлении террористических актов. Шедшие с ним Кустов и Олейников М. были вооружены браунингами с коробкой запасных патрон к каждому. После задержания Олейникова направили в Москву.

Учитывая, что Кобылкин и Переладов являлись активными агентами японской разведки, и состояли при этом одновременно членами монархических белогвардейских организаций РОВС и БРП, а так же и то, что Кобылкин до своего перехода на территорию СССР был официальным служащим маньчжурской полиции, органы государственной безопасности посчитали целесообразным передать это дело в Военную Коллегию Верховного суда СССР для слушания в открытом порядке.

Предлагалось провести процесс под углом разоблачения деятельности японских разведывательных органов на территории Манчжоу-Го, питающих и широко использующих участников различных белогвардейских организаций, для осуществления на территории СССР террористических и диверсионных актов.

Народный Комиссариат по Иностранным Делам с открытой постановкой этого процесса был согласен, считая необходимым проведение его в Иркутске.

Арестованный И.В. Кобылкин на допросе 23 июня 1935 г. показал, что он был задержан 9 марта 1935 г. в 16 час. 35 мин. на ст. Иркутск с паспортом на имя Саловарова Михаила Константиновича. Паспорт ему был вручен 6 марта 1935 г. в поселке Абагайтуй, Борзинского района ВСК фельдшером этого поселка по имени Василий Гаврилович, назвавшийся Ивановым. С Ивановым Кобылкин был знаком с декабря 1934 г. Иванов неоднократно нелегально переходил на Маньчжурскую сторону, называя себя представителем существующей на территории Забайкалья контрреволюционной организации, намеревающейся установить связь с белоэмигрантскими организациями.

Границу Кобылкин, по его словам, нелегально перешел в ночь с 5 на 6 марта 1935 г. в районе поселка Абагайтуй вблизи Абагайтуйской сопки, недалеко от советского наблюдательного пункта. Его проводником был советский гражданин Олейников Виктор. На самой границе он был встречен указанным выше Ивановым, который благополучно доставил его в поселок Абагайтуй.

Переход на советскую территорию необходим был для установления связи с существующей на территории Забайкалья контрреволюционной организацией. Планировалась передача этой организации боевого оружия - двух больших «Маузеров» и одного «Браунинга», с патронами к ним. Оружие было получено Кобылкиным от надзирателя департамента Маньчжурской полиции в Харбине - Тимофеева Дмитрия Ивановича, являвшегося одновременно секретным сотрудником японской военной миссии в Харбине. Это оружие посылалось японцами в распоряжение организации для совершения террористических актов на советской территории.

Кобылкин так же планировал проведение ряда диверсионных актов на советской территории путем поджогов. Для этого он был снабжен десятью зажигательными снарядами, которые были вручены лично нелегальным резидентом японской военной миссии в Харбине японцем Осава. Он работал под прикрытием руководителя редакции японской газеты на русском языке, под названием «Харбинское время» (газета была зарегистрирована в японском генеральном консульстве в Харбине). Осава жил в помещении редакции. Кабылкиным были взяты только два снаряда, т.к. он сомневался в качестве их зажигательной способности. Остальные восемь остались в Чкалай-норе.

Срок пребывания Кабылкина на советской территории был ограничен 25 мартом 1935 г. лично секретарем японской военной миссии в Харбине японцем Суда.

Для активизации пропагандистской деятельности контрреволюционной организации на советской территории он получил от Тимофеева перед выходом в СССР пакет с листовками и брошюрами, главным образом изданных БРП.

К работе против СССР японскими разведывательными органами Кабылкин был привлечен секретарем японской военной миссии в Харбине японцем Суда. Это произошло на квартире у генерала Шильникова, с которым Кабылкин был хорошо знаком (генерал Шильников возглавлял забайкальское казачество в Харбине и одновременно являлся помощником начальника Харбинского филиала РОВСа). Это знакомство произошло в сентябре месяце 1933 г.

Фактически же привлечение к политической работе против СССР началось после назначения Кабылкина надзирателем Манчжурской полиции на ст. Чжалайнор (находящейся в шести километрах от советской границы) указанным выше японцем Суда, в 20-х числах мая 1934 г.

Кроме Суда Кобылкин по своей работе против СССР был связан с начальником японской военной миссии на ст. Манчжурия полковником Сакурай; с руководителем редакции газеты «Харбинское время» Осава; с начальником маньчжурского полицейского отряда Нахата и его приемником Наримацу; с начальником японского жандармского отделения на ст. Чжалайнор-копи Огура.

Перед переходом на территорию СССР, сам он состоял на должности полицейского надзирателя, поселковой полиции на ст. Чжалайнор, которая входила в систему Манчжурской полиции с департаментом в г. Харбине. Начальником департамента являлся японец Яги Николай Николаевич.

О наличии контрреволюционной организации на территории Забайкалья, Кабылкин впервые узнал в 1933 г. от генерала Шильникова, к которому в то время явился курьер этой организации Виктор Олейников. Задачей организации являлось свержение советской власти при помощи вооруженного восстания. Организация возглавлялась старшим братом – Кобылкиным Алексеем Васильевичем, 52 лет, проживавшим в г. Иркутске, где он работал в качестве бухгалтера на одном из предприятий.

Из членов организации Кобылкину были известны в г. Чите - Гудков Борис Павлович, служащий Союззолото и Серебряков Василий Терентьевич, по профессии учитель. Курьерами этой организации по нелегальной связи с Харбином являлись: Виктор Олейников, безработный, больше находившийся на территории Манчжурии нежели в СССР и Иванов Василий Гаврилович фельдшер поселка Абагайтуй.

26 июня 1935 г. Кобылкин рассказал, что его задачами, как японского агента, являлись следующие:

«1. Систематическое осуществление антикоммунистической работы путем агентурного выявления, коммунистических элементов как среди советских граждан – служащих на КВЖД так и китайцев.

Участком моего обслуживания по линии антикоммунистической работы являлись следующие населенные пункты - разъезд на 19-м километре, Чжалайнор-копи, ст. Лжалайнор, разъезд Аргунь, ст. Даган, ст. Харханте и ст. Ван-Гунь.

В силу большого диапазона участка, где я должен был осуществлять антикоммунистическую работу, мне японцем Суда было указано на необходимость создания агентурной сети из числа коммунистических элементов, как русских, так и китайцев которые могли бы обеспечить внутреннее освещение деятельности коммунистов. В связи с тем, что мне Суда не отпустил необходимых средств для ведения подобной агентурной работы, я это указание не выполнил. Одновременно Суда меня предупредил, что все мои доклады о деятельности-коммунистов я должен направлять в Харбин а адрес начальника департамента полиции - японца Яги (по службе я был подчинен нач. полицейского участка г. Манчжурии), равно как и направление арестовываемых мною коммунистов также непосредственно в Харбин.

2. Наблюдение за настроениями эмигрантов, проживающих в поселках при указанных выше станциях и выявление среди них лиц, работающих в пользу СССР.

3. Ежедневное наблюдение за пассажирским движением, идущим через ст. Чжалайнор. Особое внимание мне предлагалось уделять пассажирам - советским гражданам, американцам и англичанам, которые делали остановку на ст. Чжалайнор. Такой интерес объясняется тем, что из Чжалайнора можно попасть во Внутреннюю Монголию, которую японцы тщательно оберегают от проникновения туда советского, американского и английского влияний.

О всех пассажирах-иностранцах, останавливающихся на ст. Чжалайнор я должен был ежедневно доносить в Харбин с указанием фамилии, подданства и пункта дальнейшего направления.

4. Вести систематическое агентурное наблюдение за служащими КВЖД, как советскими гражданами, так и китайцами, с целью выявления вредительских действий.

Исходя из этих задач, я и строил свою работу для японской военной миссии».

За время нахождения Кабылкина на ст. Чжалайнор японцами было выброшено на территорию СССР пять диверсионных, разведывательных групп с задачей проникнуть на территорию Забайкалья. Из этих групп, группа Якимова была переброшена помощником атамана Семенова генералом Бакшеевым, действовавшим по прямому поручению японской военной миссии в Харбине. Группы Свининникова и Лончакова были переброшены на советскую территорию нелегальным резидентом японской разведки погранично-полицейского отряда Чкалайнор-копи, хозяином ломбарда. Группы Декина и Топоркова непосредственно сформированные в г. Харбине генералом Бакшеевым по поручению японской военной миссии. За исключением разгромленных на советской территории групп Якимова и Декина, все остальные переброшенные группы, благополучно вернулись на территорию Манчжоу-Го.

Прямого участия в формировании и выброске этих групп на советскую территорию Кабылкин не принимал. Его содействие этим группам выражалось в том, что он не препятствовал их проживанию в пограничной полосе без соответствующих документов, разрешал хранить оружие. Участники этих групп по прибытии в Чжалайнор ставили его в известность о том, что их появление с оружием санкционировано японскими властями.

Японская военная миссия в Харбине впервые о наличии контрреволюционной организации в Забайкалье была информирована генералом Шильниковым, который поддерживал связь с этой организацией до своей смерти (умер 20 мая 1934 г.). Дальнейшую информацию об этой организации докладывал Кабылкин.

Японская военная миссия в Харбине стремилась способствовать тому, чтобы эта организация не свертывала своей антисоветской работы, одновременно максимально укрепляла связь с японцами. Организация должна была осуществлять террористические и диверсионные акты, для чего ей и были переданы зажигательные снаряды и боевое оружие. Она должна была вести специальную антисоветскую пропаганду, путем распространения различной контрреволюционной литературы.

Кабылкиным для связи с этой организацией в СССР был нелегально переброшен хорунжий Переладов, которого он знал с 1925 г., верил ему и считал его надежным человеком. Переладов обучался под руководством Кобылкина в инструкторской школе в Шандуне. Он был переброшен в январе 1935 г. совместно с Олейниковым Виктором.

Кабылкиным были даны Переладову поручения по прибытию на советскую территорию в соответствии с указаниями руководителя организации проводить антисоветскую работу, заниматься сбором сведений по дислокации войск расположенных в Забайкалья.

В свою очередь Е.Л. Переладов 26 июня 1935 г. на допросе рассказал, что он 21 января 1935 г. в 17 час. 30 мин. был задержан на ст. Иннокентьевская с паспортом на имя Ращупкина Григория Степановича. Паспорт им был получен в ночь со 2-го на 3-е января 1935 г. после нелегального перехода на советскую территорию, по дороге в поселок Абагайтуй от члена контрреволюционной организации фельдшера Иванова Василия Егоровича, работающего на Абагайтуйских рудниках.

Границу Переладов перешел в районе сопки Молоконки близ разветвления реки Аргуни на два рукава. Его проводником был Олейников Виктор.

При переходе на советскую территорию Переладов должен был явиться в распоряжение руководителя контрреволюционной организации в Забайкалье, брата полковника Кобылкина - Кобылкина Алексея Васильевича, для принятия участия в антисоветской деятельности по линии террористических и диверсионных актов.

В его задачу входило выяснение, после изучения обстановки, в присылке каких руководителей из-за заграницы организация нуждалась. Свое пребывание в СССР он должен был использовать для ознакомления с военной литературой, в том числе и с уставами, для того, чтобы в последующем суметь информировать японскую разведку о состоянии обучения Красной армии, в разрезе выяснения тактики действии отделения и взвода с применением огневых средств.

При обратном возвращении, за кордон он должен был получить в организации шпионские материалы о военном и экономическом положении Забайкалья.

Для работы в пользу японской разведки Переладов был завербован летом 1934 г. Он выразил согласие, на основе полной добровольности, так как считал необходимым принимать активное участие в работе против СССР, то есть посвятить себя общерусскому делу. Он активно помогал Кобылкину в работе по связи с ходоками контрреволюционной организации, доставлявшей ему шпионские сведения для японской разведки и в выходе на советскую территорию фактически с согласия японцев и с их поручениями.

С февраля по октябрь 1934 г. Переладов работал в полицейском пограничном маньчжурском отряде, расквартированном в г. Манчжурия в качестве рядового полицейского при паспортном, пункте. Однако он был уволен с этой работы на основании клеветнического рапорта, поданного на него белогвардейцем Некипеловым (надзиратель поселковой полиции) якобы о том, что он пытался получить взятку от одного советского гражданина.

Подробно о задачах организации Переладову было неизвестно. Из отдельных бесед с полковником Кобылкиным он знал, что эта организация вела работу по подготовке свержения советской власти и выполняла задания японской разведки по обору шпионских материалов.

Из лиц причастных к ее деятельности ему были известны: Виктор Олейников, Иванов (фельдшер Абагайтуевского рудника), Серебряков Василий Терентьевич (учитель на Черемховских копях), Атавин Евлампий Дмитриевич (служащий Заготскота в г. Чите), Гудков Борис Павлович (проживал в г. Чите), Кобылкин Алексей Васильевич (счетовод, проживал в г. Иркутске), Тихонов (проживал на ст. Иннокентьевская).

Переладов, в Шанхае в 1933 г. вступил в Красновский отдел тайной организации «Братство Русской Правды». Перед своим уходом в СССР он поставить в известность представителя шанхайского отдела БРП в Харбине активного «братчика» Курочкина Николая Ивановича, проживавшего в Харбине по адресу: Гондатьевский пер., д.13 о намерении уйти нелегально в СССР для активной работы против большевиков, что Курочкин одобрил. При беседе Переладова с Курочкиным присутствовал член БРП надзиратель уголовного розыска при департаменте маньчжурской полиции в Харбине Ренард Николай Адольфович.

Курочкин поручил после тщательного изучения обстановки приступить к насаждению на территории СССР небольших ячеек БРП. Кроме того, он вручил револьвер системы «Браунинг», калибр 7,65 и 6 штук патрон к нему, для самозащиты при переходе границы.

Кроме Курочкина и Ренарда о намерении нелегально выехать в СССР Переладов никому больше не говорил за исключением учителя в Чжалайноре эмигранта Белокопытова Владимира Ивановича, который провожал его до границы. Переладов знал, что его выход на советскую территорию был санкционирован начальником японской военной миссии в Манчжурии японцем Сакураем и секретарем японской военной миссии в Харбине японцем Суда.

1 июля 1935 г. арестованный Переладов рассказал, что в тайную организацию БРП он впервые вступил летом 1930 г. в г. Мукдене (Манчжурия), куда вовлек его знакомый по шандуньской школе бывший ее начальник, полковник Генерального штаба Михайлов Михаил Афанасьевич. Михайлов сообщил, что готовит специальный отряд во главе с забайкальским казаком Гордеевым, для выброски его на советскую территорию в целях совершения диверсионных и террористических актов. В него должны были войти только члены БРП. Переладов дал согласие на вступление, заполнил клятвенное обещание и согласился принять участие в Гордеевском отряде. Однако никакого участия в деятельности этой организации он не принимал. Вторично в члены БРП он вступил летом 1933 г. в гор. Шанхае, где в то время проживал и работал. Вступление он оформил через руководителя Красновского отдела Ларина Георгия Павловича, который знал Переладова, как активного члена молодежно-фашистской организации «Национальный Союз Нового Поколения». При вступлении Ларин дал заполнить новое клятвенное обещание. Политическую программу во всех ее деталях Переладов не знал. Из бесед с рядом «братчиков» он знал, что БРП имеет своей задачей борьбу с советской властью, как в СССР, так и заграницей. Главным образом по линии террора против представителей советского правительства и организации восстаний на территории СССР.

Переладов рассказал, что в начале 1933 г. после появления сообщения в шанхайской печати о предстоящем приезде в Шанхай полпреда СССР Богомолова, к нему на квартиру явился однокашник по шандуньской школе член БРП и НСНП Ушаков Геннадий, проживающий по адресу: г. Шанхай, Ятес-род, дом № 184 или 181. Он спросил согласия Переладова принять участие в совершении террористического акта против Богомолова. Переладов согласился. Через несколько дней на квартире Ушакова состоялось совещание, на котором присутствовали: Переладов, Попов Хрисанер Васильевич (председатель Дальне-Восточного Отдела НСНП) и Ушаков Геннадий. На совещании Попов информировал о том, что теракт против Богомолова осуществляется по указанию руководителя Красновского отдела БРП Ларина, который обещал снабдить необходимым для этого акта оружием.

План убийства Богомолова был следующий: установив по газетам день прибытия парохода, с которым приедет Богомолов, Переладову и Ушакову предлагалось явиться на пристань. При спуске Богомолова с парохода произвести в него несколько выстрелов из револьвера. Стрелять должен был и Переладов и Ушаков с тем, что если один пропустит или промахнется, другой исправит ошибку. Однако оружие Ларин не достал, из-за чего теракт не был осуществлен.

Через месяц после приезда Богомолова в Китай Ларин через Попова поручил Переладову и Ушакову бросить бомбу в помещение советского правительства в Шанхае. Перед тем как бросить бомбу, Переладов и Ушаков на велосипедах, ездили к зданию посольства на предмет изучения возможности; осуществления этого акта. Спустя несколько дней Ушаков был вызван на квартиру к Ларину, где получил приготовленную бомбу, вложенную в китайскую фарфоровую чашку. Ларин дал Ушакову лист бумаги, где черной тушью большими буквами было написано БРП, указав, что эту бумагу нужно бросить за ограду полпредства перед бросанием снаряда.

На следующий день вечером Ушаков на велосипеде один выехал на улицу Синзерод, где помещалось полпредство СССР и воспользовавшись удобным моментом бросил в помещение полпредства бомбу, которая взорвалась. На следующий день в шанхайской газете «Копейка» появилось сообщение об имевшем место взрыве в здании советского полпредства, который администрацией полпредства объяснялся результатом игры с ракетой одного из детей служащих полпредства.

Переладов рассказал, что он состоял членом следующих белогвардейских организаций: «Русский Общевоинский Союз», в который вступил в 1929 г.; «Восточный Казачий Союз» вступил в 1931г.; «Национальный Союз Нового Поколения» вступил в 1932 г.; «Общество Взаимопомощи Воспитанников Шандуньского Военного Училища» вступил в 1928 г.; «Союз Мушкетеров» вступил летом 1924 г. и выбыл в конце этого же года автоматически. В последнее время являлся председателем «Национального клуба эмигрантской молодежи» в г. Манчжурия, куда вступил в 1934 г.

Кроме участия в подготовке террористического акта против Богомолова и в получении заданий по линии БРП в связи с выходом на территорию СССР от Курочкина Переладов по линии этой организации больше ничего не делал.

15 июля 1935 г. Политбюро ЦК принимает решение о передачи дела, арестованных японских диверсантов И.В. Кобылкина и Е.Л. Переладова в Военную Коллегию Верховного суда СССР для слушания в открытом порядке в г. Иркутске.

22 августа 1935 г. заместитель Прокурора СССР Г.К. Рогинский за № 308 лсс сообщил Кагановичу, что согласно постановления Политбюро от 15 июля было законченно расследование дела о группе японских агентов, переброшенных нелегально на территорию СССР. Дело передано для рассмотрения в открытом судебном заседании Военной Коллегии Верхсуда Союза СCP.

Сообщалось, что дело в первых числах сентября будет заслушано выездной сессией Военной Коллегии в Иркутске, под председательством Зам. Председателя Военной Коллегии Никитченко. Государственным обвинителем по делу выступит военный прокурор Малкис.

На следующий день, 23 августа 1935 г. членам и кандидатам в члены Политбюро: Андрееву, Ворошилову, Жданову, Кагановичу, Калинину, Микояну, Молотову, Орджоникидзе, Сталину, Чубарю, Ежову было послано на ознакомление обвинительное заключение по делу террористическо-диверсионной группы закордонных агентов, переброшенных нелегально на советскую территорию.

Согласно обвинительного заключения по делу, Особым Отделом ГУГБ УНКВД по Восточно-Сибирскому краю, в январе 1935 г. были получены сведения о нелегальном переходе из Харбина на советскую территорию белоэмигранта, члена зарубежных контрреволюционных организаций «Братства Русской Правды», «Русского Общевоинского союза» и члена Правления «Национального Союза Нового Поколения» Е.Л. Переладова. В результате розыска Переладов, 21 января был задержан на ст. Иннокентьевская Восточносибирской железной дороги.

Из его показаний следовало, что вслед за ним на территорию СССР должен был нелегально прибыть полковник Кобылкин, со специальными заданиями разведки.

9 марта 1935 г. после шестидневного нелегального пребывания на советской территории полковник Кобылкин так же был арестован на ст. Иркутск с фиктивным паспортом. В своих показаниях Кобылкин сознался, что он и Переладов перешли границу, что бы наладить работу созданной в Забайкалье контрреволюционной группы, организовать разведывательную деятельность последней и подготовить ряд террористических и диверсионных актов.

При аресте Кобылкина были обнаружены принесенные им из-за границы два пистолета системы «Маузер» и 70 шт. патронов, 1 пистолет системы «Астра» с 24 патронами, 2 зажигательных снаряда, несколько пачек контрреволюционной, белогвардейской литературы, 8 писем в разные адреса и 60 американских долларов.

В обвинительном заключении констатировалось, что за последние несколько лет японская военная миссия в г. Харбине, усилила подготовку и переброску на советскую территорию специальной агентуры для шпионско-диверсионной и террористической деятельности. С этой целью она широко использовала кадры многочисленных белогвардейских организаций, существовавших в Харбине. Таких как: «Братство Русской Правды», «Русский Обще-Воинский Союз», «Национальный Союз Нового Поколения», «Русская фашистская партия» «Сибирский круг» и ряд других.

Документальным доказательством подготовки специальных кадров террористов, которые должны были быть брошены на территорию СССР в распоряжение полковника Кобылкина, являлись обнаруженные письма у убитых при нелегальном переходе границы 28 мая Кустова и Олейникова.

Письмо № 1.

««Национальный Союз русской молодежи», 22. У-1935 г.

Нам нужна Великая Россия.

Дорогой Иннокентии Васильевич!

Наши идеи находят отклик в общественности, при умелой работе можно создать кадровую финансовую базу.

Есть люди, которые тянутся для действительной борьбы, но я их не рискую посылать без политической подготовки, эту подготовку я создаю. В настоящее время я посылаю Вам одного (Кустова) которого можно считать более или менее подготовленным для идеологической борьбы, для ударной же годен вполне.

К тому времени, как Вы вернетесь, у меня будут готовы комплекты курсов по национально-политической подготовке, и Вы сможете готовить для работы западный молодняк.

Михаил».

Письмо №2.

«24 мая 1935 г.

Здравствуй Митя!

О. до сих пор не возвратился, из-за чего пришлось негласно хлопотать, выкручиваться и кредитоваться.

От С. получил 100 (сто) за что он просил снабдить его всяческой литературой об экономическом и политическом положении Монголии (журналы, новейшие брошюры, газеты и т.п.). Петуна о своем решении просил написать непосредственно тебе, что он и сделал. Некоторые из твоих знакомых по Крестовскому (тот, о ком ты мне говорил и еще другой) на предложение ехать согласны, но связанность их службой и недостаток денег помешали претворить их согласие в жизнь теперь, пришлось отложить до следующего раза.

Ведь время теперь такое, что с каждой неделей все ярче я ярче обозначаются контуры желаний, живущих теперь на земном шаре. Следует к началу осуществления этих желаний принять решение и начать подготовку. Работники найдутся, но и они без подготовки потянут «кто в лес кто по дрова» отчего произойдет анархия на окраинах, что закончится захватом последних со всеми последствиями от этого, повторяю, что надо принять решения и приступить к подготовке работников, а по готовности последних интенсивно и гуще распределять их по окраинам, дав им перед тем соответствующие инструкции.

Твой Д.Т.»

Как было выше сказано при переходе границы, Олейников Михаил и Кустов были убиты. По донесению Особого отдела УГБ УНКВД по ВСK произошло это при следующих обстоятельствах: «В 3 часа утра местного времени 28. V на участке Даурского погранотряда в трех километрах северо-западнее поселка Абагайтуи был обстрелян неизвестными наш сторожевой наряд. Ответным огней наряда неизвестные после продолжительной перестрелки были убиты. Убитыми оказались перешедшие со стороны Манчжурии террористы-агенты некоей разведки: Кустов Владимир и Олейников Михаил. При них обнаружены: пистолеты системы Рояль № 39864 и системы Астра № 60373, патрон к ним 26, стреляных гильз - 8, коробка с ядом в порошке - атропин, пробирка со стрихнином в порошке, 2690 рублей советских, к/р. белогвардейские листовки, брошюры, газеты».

Подготовка на советской территории террористических и диверсионных актов подтверждалась показаниями обвиняемых и перехваченными документами, направленными в адрес Кобылкина.

Всего для совершения террористических актов Кобылкиным было получено: 2 мексиканских винтовки; 4 пистолета системы «Маузер»; один револьвер системы «Наган» и 6 пистолетов системы «Браунинг». К оружию прилагались и боеприпасы. Все это оружие, за исключением одного пистолета «Маузер» и 2 мексиканских винтовок разновременно было переброшено в Забайкалье. Оружие перебрасывалось в Забайкалье в распоряжение людей, с которыми поддерживалась связь для организации террористических актов на территории Советского Союза

Кобылкин наличие у него при задержании листовок «БРП» объяснил тем, что литература этой организации, издаваемая массовым тиражом, рассылалась всей агентуре на Восточной и Западной ветке КВЖД для пересылки на территорию СССР, в частности через руководителя газеты «Харбинское время» - японца Осава. О чем говорит и письмо Тимофеева к Кобылкину обнаруженное у убитого на границе террориста Кустова, следующего содержания:

«Прилагаемую литературу посылаю на Ваше усмотрение. Мне кажется, что кое, что из нее – не подходящее – следует забраковать:

В сводке следует добавить, что целью некоего государства, опасающегося коммунистических тенденции, которые будут поддерживаемы Америкой, является кроме Сахалина еще и Приморье. Приморье и хотя бы часть Камчатки (для полного контроля над хотским морем).

Подготовив предварительно народ, надо будет воспользоваться этим моментом. При успехе следует объявить всему миру о самоопределении народов Восточно-Сибирского края и немедленного ввода ее войск предложить договор, дающий ей гарантию неприкосновенности ее границ и широкие экономические возможности и даже права.

За подготовку населения, мне кажется, пора приступить. Я думаю, что найдутся такие районы, где можно этим заняться, даже путем пропаганды литературой. Давайте указания о характере и даже редакции нужной литературы».

Разведывательная деятельность сводилась к получению сведений о дислокации частей Красной армии в районе от Читы-до 86 разъезда; наличием в Чите и дальше на Восток авиационных и танковых частей; где, и какие укрепления строятся и уже построены на границе; обмундированием частей Красной армии; настроением гражданского населения; состоянием охраны границы.

Следствием по делу устанавливалась долголетняя принадлежность обвиняемых Кобылкина и Переладова к организациям РОВС и БРП, ведущих активную диверсионно-террористическую и разведывательную работу на советской территории.

О своем участии в работе белогвардейских организаций и о характеристике их деятельности обвиняемый Кобылкин показал:

« 1) В октябре месяце 1922 г. я был Приморским правительством откомандирован с должности начальника войскового штаба Забайкальского казачьего войска из г. Никольск-Уссурийска в г. Манчжурию (Китай) в распоряжение ген. Золотухина, назначенного в то время начальником формирования бело-партизанского отряда для вооруженного выступления на сов. территорию. Лично я был назначен его помощником, но в связи с болезнью Золотухина, фактически замещал его и всю подготовительную работу вел самостоятельно. По линии этой работы я был подчинен ген. Шильникову на Западной линии КВЖД. Наше выступление окончилось неудачей, так как Золотухин был убит, а Шильников выбросил самостоятельный отряд в направлении поселка Абагайтуй.

2) В 1923 или 1924 г. (точно не помню), после моего возвращения из Манчжурии в Харбин, где в то время сосредоточилась основная масса питомцев хабаровского кадетского корпуса, я как старший по выпуску из этого корпуса (1907 г.) был избран председателем вновь организовавшегося «Союза Хабаровских кадетов» и от имени последнего представительствовал в «Союзе офицеров», возглавлявшимся ген. Бордзиловским. Как «Союз кадетов», так и «Союз офицеров» носили ярко выраженный монархический характер.

3) В 1924 г., встречаясь в Харбине со своим сослуживцем по корпусу полк. Куклиным Михаилом Васильевичем, мне последним было предложено вступить в организацию легитимистов (кирилловцев), возглавляемую генералом Жадвоин. Не разделяя взглядов кирилловцев, я от этого предложения отказался.

- Позже, в 1928 г., будучи в Мукдене, я получил подробное же предложение от самого ген. Жадвоин, с которым был знаком по Харбину через Куклеева. На это предложение, так же как и на последующее, поступившее ко мне в конце 1928 г. или в начале 1929 г. уже от полк. Николаева Николая Николаевича из Шанхая по почте, я ответил отказом.

4) С 1925 по 1928 г. я ни в каких белоэмигрантских организациях не состоял, работал в качестве инструктора (командир военно-инструкторской роты) в Шаньдунской военно-инструкторской школе, готовившей кадры командиров для армии Чжан-Дзу-Чана, дравшейся с южными китайскими войсками. Должен заявить, что на протяжении этих дет я механически оставался членом «Союза Хабаровских кадетов».

5) Осенью 1928 г., после расформирования шандунской армии, находясь в Мукдене, вступил в члены «Русский Обще-Воинский Союз» (РОВС), в котором состоял до 1935 г. момента моего ареста здесь на сов. территории. С 1929 по 1930 г. я был членом правления мукденской организации РОВСа. В 1931 г. я переехал в Харбин, где был зачислен в Харбинский отдел РОВСа рядовым членом.

6) За время с 1931 по 1933 гг., состоя членом РОВСа, я одновременно состоял членом «Забайкальского Землячества», возглавляемого ген. Шильниковым Иваном Федоровичем, был инструктором скаутской организации по военной подготовке и в этот же период времени вербовался в члены «Высшего Монархического Союза», возглавляемого в Харбине присяжно-поверенным Ивановым Василием Фёдоровичем и в члены организации «Братства Русской Правды». И в первом и во втором случае меня вербовал бывш. белый летчик наблюдатель Ващило Иван Ареньевич, в настоящее время служащий полиции. Согласие на эти вербовки я дал.

7) С 1933 по 1935 гг. я проживал на ст. Чжалай-нор, где служил в должности надзирателя поселковой полиции, оставаясь членом РОВСа. По прибытии в Чжалайнор я должен был, как член РОВСа, стать на учет в «Офицерский Союз» на ст. Манчжурия, возглавляемый войсковым старшиной полк. Новиковым Архипом Сидоровичем, являющимся одновременно представителем атамана Семенова. На учет в эту организацию я принят не был, так как не являюсь сторонником семеновской ориентации»…

«Кратко деятельность и политическое лицо РОВСа я могу охарактеризовать так:

1) РОВС - организация монархическая.

2) РОВС - является объединяющим центром всех находящихся за рубежом воинских (белых) кадров, которые концентрируются в это объединение с целью возможного наиболее полного их использования, при возможном вооруженном выступлении против советской власти.

3) РОВС - ставит своей задачей сохранение старых и выращивание новых боевых кадров для антисоветской деятельности. В этих целях ведется переподготовка старого командного состава и подготовка молодняка, путем создания специальных военных школ.

4) РОВС - ведет активную вербовку антисоветской молодежи в свои ряды, особенно из числа учащейся (студенческой) молодежи, подготавливая ее для последующих боевых выступлений против сов. власти.

5) РОВС в целом и его представители на местах ведут разведывательную деятельность на территории СССР.

6) РОВС - ведет активную идейную обработку эмигрантской массы через свой орган в Харбине - газету «Русское Слово».

Дальневосточный отдел РОВСа в Харбине во всей своей деятельности непосредственно связан с разведкой, в лице военной миссии. С разрешения последней РОВС объединяет в себе основной костяк боеспособных офицеров, развертывает военные школы, ведет открытую вербовку сторонников в свои ряды, занимается разведкой на сов. территории и издает свою газету. На протяжении многих два вплоть до мая 1933 г. - момента смерти ген. Шпильникова являлся агентом японской (вписано мной О.М.) военной миссии и по заданиям последней вел активную разведывательную работу на сов. территории, привлекая к этому отдельных членов РОВСа, в частности и лично меня»…

Обвиняемый Переладов о своей принадлежности к ряду белогвардейских организаций за рубежом показал:

«К моменту моего приезда в Шанхай, там существовало общество офицеров, окончивших Шаньдунскую школу 1-го и 2-го выпусков. Руководил этим обществом шаньдунед Калатилин Алексей Николаевич, имевший чин подпоручика. Общество это преследовало цели взаимопомощи, в нем я все время и находился. Членов этого общества собирали, обсуждали вопросы общества, взносы составляли один процент с жалованья. В середине 1929 г. по предложению генерала Дитерихса все члены Шаньдунского общества организовали ячейку РОВС, куда попал и я. Приблизительно помню из шаньдунцев моих знакомых, вступивших в РОВС:

1/ Быков Александр Артамонович,

2/ Калатилин Алексей Николаевич,

3/ Калатилин Борис Николаевич,

4/ Попов Брисанет Васильевич,

5/ Овсянников Виктор Васильевич,

6/ Союшкин Константин,

7/ Союшкин Петр.

Руководителем РОВСа ДВ считается Дитерихс он одновременно руководит шанхайской организацией. В мое пребывание в Шанхае руководство организацией РОВСа заключалось в созыве общих собраний, постановки докладов членов РОВСа на военные и политические темы».

Согласно обвинительному заключению И.В. Кобылкин, ЕЛ. Переладов и В.В. Олейников были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ст.ст. 58-4-6-8-9 и 10 и 58-1-а УК РСФСР. Их дело было направлено в Военную Коллегию Верховного Суда СССР.

1 сентября 1935 г. Военная коллегия Верховного суда СССР сообщила Секретарю ЦК ВКП(б) Л.М. Кагановичу, что выездной сессией ВК ВС СССР в г. Иркутске, под председательством Никитченко, с участием обвинения и защиты, было рассмотрено дело о белогвардейцах: Кобылкине, Переладове и Олейникове, проникших по заданиям японских разведывательных органов, через Манчжоу-Го, в СССР с целью шпионажа и совершения диверсионных и террористических актов.

На судебном следствии Кобылкин, Переладов и Олейников свою виновность во вмененных им преступлениях полностью признали. 1 сентября приговором выездной сессии Военной Коллегии Верхсуда Союза ССР они были осуждены к высшей мере наказания расстрелу.

Сообщая об изложенном, председатель ВК ВС СССР В.Ульрих уточнял у членов Политбюро: «следует ли передать разрешение вопроса об окончательном утверждении приговора в судебную комиссию под председательством М.И. Калинина, или в данном случае необходимо ждать каких либо особых указаний».

Опросом членов Политбюро от 3 сентября 1935 г. приговор выездной сессии Военной Коллегии Верхсуда СССР в отношении белогвардейцев Кобылкина, Переладова и Олейникова был утвержден.

5 сентября В.Ульрих сообщил Кагановичу, что приговор о расстреле Кобылкина И..В Переладова Е.Л. и Олейникова В.В. приведен в исполнение четвертого сентября в 22 часа по Иркутскому времени.

Национально трудовой союз нового поколения. Японцы активизировали свою подрывную деятельность против Советского союза и в Европе. Так «Национально трудовой союз нового поколения», после установления связи с японской разведкой, активизировал свою террористическую деятельность.

В 1936 г. на одном из заседаний Исполнительного бюро НТСНП, было решено подготовить и осуществить убийство в первую очередь Сталина, во вторую Молотова или Кагановича. С этой целью в 1937 г в СССР были переброшены два террориста - Околович Георгий Сергеевич и  Колков Александр Георгиевич. Они должны были попасть в Москву к майскому параду 1937 г. Им необходимо было с демонстрантами пройти на Красную площадь и бросить бомбу в правительственную трибуну. В начале 1938 г. Околович и Колков возвратились в Варшаву, они не смогли попасть на Красную площадь в период проведения майского парада.

Отсутствие результатов работы со стороны членов НТСНП, переброшенных в Советский Союз, вызвало недовольство у японцев, и они начали оказывать давление. Японский военный атташе в Берлине генерал Кавабэ предложил поторопиться с подбором новых людей для переброски в СССР. Было решено усилить переброску террористов в СССР.

В 1938 г. Исполнительным бюро НТСНП был получен от Вюрглера новый, более подробный план Москвы, который ему удалось добыть от польской разведки, с которой так же активно взаимодействовали японцы. Кроме того, в 1939 г. Исполнительному бюро удалось получить эскизный план Кремля, на котором указывались помещения, занимаемые Сталиным, Молотовым, Берия, Ворошиловым и Ждановым.

В августе 1939 г. с территории Польши в СССР было направлено три группы террористов. В конце этого же года в связи с оккупацией Польши германскими войсками курсы по подготовке террористов в Варшаве были ликвидированы, а Околович переехал в Румынию. Приехав в Белград Околович сообщил, что японцы настаивают на заброске агентуры НТСНП в Советский Союз с территории Румынии. Спустя некоторое время Байдалаков подобрал группу членов НТСНП и направил их в Бухарест, где Околович с помощью приехавших туда японцев Усуи и Монаки организовал их подготовку для заброски в СССР.

Русский фашистский союз. Агентурно-следственными материалами органов НКВД было установлено, что заграничная белоэмигрантская организация РФС объединяла наиболее активные, боевые, террористически настроенные круги белой эмиграции. В 1938-1939 гг. наблюдалась особая активность в работе РФС.

В своих программных установках РФС выдвигал и пропагандировал следующие основные положения:

«1. РФС стремится создать мощный кулак из наиболее антисоветской части эмиграции. В основу комплектования РФС положен принцип отбора.

2. Всю работу против Советского Союза РФС согласует с фашистскими государствами, готовясь к вооруженному выступлению вместе с этими государствами против Советского Союза.

3. Создание фашистских ячеек на территории Советского Союза. Применение против Советской власти методов террора, диверсии и шпионажа».

Эти положения подтвердил состоявшийся в Харбине 21-25 января 1939 г. IV съезд РФС, который выразил готовность поддержать Японию и любую другую страну в войне против СССР и подтвердил необходимость посылки на нашу территорию террористов, шпионов и диверсантов. Особого внимания заслуживали решения съезда об усилении работы среди молодежи, распространении антисоветских листовок на территории СССР и вербовке в свои ряды советских граждан. РФС был тесно связан с иностранными разведками и генеральными штабами Японии, Германии и Польши, которыми финансировался для ведения подрывной работы против Советского Союза.

Отмечалось, что среди фашистской белой эмиграции и фашистских разведок ряда стран наблюдалось стремление к организованному объединению белой эмиграции в целях активизации и согласования их действий, направленных против Советского Союза. В этом направлении РФС вел большую работу, стремясь объединить основные белоэмигрантские организации (НТСНП, РОВС и др.). Намечалось проведение съезда представителей этих организаций для создания, так называемого «Российского национального фронта», который руководил бы подрывной деятельностью белой эмиграции против Советского Союза.

Основной центр РФС находился в Харбине и возглавлялся агентом японской разведки Родзаевским Константином Владимировичем. Центр РФС имел ряд отделов. РФС имел свои филиалы в Румынии (руководитель Михайлов), в Польше (руководитель Шелехов), в Германии (Аверкиев), во Франции (полковник Кистяковский) и в ряде других стран. В феврале 1939 г. была создана организация РФС в Чехословакии, центр которой находился в г. Братиславе, руководителем этой организации был Л.А.Костенко.

На 4-м съезде был избран также верховный совет РФС. Кроме «верховного совета» были избраны «центральная контрольная комиссия» и «центральная ревизионная комиссия».

Первичные организации РФС делились на районы, группы и очаги. Район объединял три или четыре группы и возглавлялся начальником района, у которого имелся штаб. В штаб входили: начальник штаба района, начальник агитационной части, начальник общей части и начальник военной части. Члены штаба во главе с начальником района образовывали «совет района». Группа объединяла от 5 до 7 «очагов», в каждом очаге имелось около 5 членов. Районы были подчинены главе РФС или так называемому резиденту главы.

РФС насаждал свою шпионско-диверсионную, террористическую агентуру на территории Советского Союза. Так, например, в Ленинграде, Мурманске и в районах Ленинградской области была вскрыта и ликвидирована военно-офицерская организация, созданная эмиссарами центров РФС и РОНД («Российское объединение националистов-демократов»). Во главе организации стоял штаб, возглавлявшийся Г.Н. Лисаневичем, в прошлом капитаном 2-го ранга, В.П. Костиным, бывшим штабс-капитаном, и Кенингшацем, бывшим казачьим офицером. При обыске у них были изъяты документы, полученные ими через эмиссара РФС Савельева, изданные в Берлине и Харбине. Среди документов были изъяты устав РФС и контрреволюционные листовки.

НКВД БССР предложило через агентуру установить родственные и иные связи руководящего состава РФС на территории СССР, приступив к их активной разработке. Выявить связи агентуры НКВД среди участников РФС для проведений агентурных комбинаций. Необходимо было усилить агентурное обслуживание молодежи, особенно выходцев из буржуазной, дворянской, офицерской и помещичье-кулацкой среды, лиц, имеющих связи с белоэмигрантскими элементами, и членов семей репрессированных, имея в виду, что РФС и НТСНП делали ставку на такую молодежь как активную контрреволюционную базу. А также активизировать агентурные мероприятия по выявлению деятельности агентов РФС на территории СССР.

В конце июня 1941 г. начавшаяся война Германии против СССР воодушевила К. В. Родзаевского. Он полагал, что эмигранты поддержат ее. На следующий день он с группой российских фашистов посетил немецкого консула в Харбине, передав ему приветствие в адрес Гитлера и заявив, что Российский фашистский союз рассматривает эту войну не как войну с русским народом, а как войну за уничтожение коммунизма. Однако в Маньчжурию начали приходит вести, о том, что немцы на оккупированных территориях не создают ни «Русского национального правительства», ни «Русской Армии, национальных советов и русской национальной партии», как предполагалось.

Получалось так, что война велась на уничтожение русского народа. Среди российских эмигрантов стали усиливаться антинемецкие настроения. Постепенно Фашистский союз стал терять своих членов, деятельность его почти прекращается.

В 1941 г. отдел РФС в Маньчжурии вошел в состав «Бюро по делам российской эмиграции в Маньчжурии» (БРЭМ). В Шанхае и Европе РФС продолжал действовать как самостоятельная организация.

1 июля 1943 г. японская администрация без объяснения причин запретила РФС. Организации союза были закрыты в Маньчжурии, в оккупированной части Китая, Японии. С конца 1943 г. деятельность русской фашистской организации, не получая поддержки японских властей полностью прекратила свою деятельность.

Родзаевский добровольно сдался советским властям, переехав из Тяньцзиня в Пекин. Откуда его перевезли в Чанчунь, где и арестовали.

13 апреля 1946 г. Абакумов направил Сталину протоколы допросов арестованных: атамана Семенова Г.М. - главы антисоветских формирований на Дальнем Востоке и Родзаевского К.В. - руководителя Русского фашистского союза, которые показали, что возглавлявшиеся ими антисоветские организации «направлялись» японцами и они лично были связаны с радом видных японских государственных и политических деятелей, как-то бароном Танака графом Мацудайра, Араки, Тояма, Кайсо, Канаи, генералами Окамуро, Уэда, Хата, Дои и др.

От этих лиц Семенов и Родзаевский знали, что японское правительство и генеральный штаб на протяжения многих лет ведет активную подготовку к нападению на СССР с целью отторжения советского Приморья и территории до Байкала включительно, планируя создать на этой территории буферное государство во главе с Семеновым.

В этих целях, японцы, захватив Манчжурию, превратили ее а плацдарм для нападения на СССР и проводя идеологическую и военную подготовку населения Маньчжурии, в том числе и белогвардейцев, для использования их на стороне японцев в войне против Советского Союза. Особенно активно японское правительство и японский генеральный штаб вели подготовку вторжения на советскую территорию после нападения Германии на СССР планируя свое выступление к моменту захвата немцами Москвы.

В своих показаниях от 11 апреля 1946 г. Семенов Григорий Михайлович, 1890 г. рождения, уроженец Забайкальской области, русский, вне подданства, бывший главнокомандующий вооруженными силами Российской восточной окраины, генерал-лейтенант белой армии рассказал, что в период гражданской войны в России и в последующие годы пребывания за границей он вел активную борьбу против Советской власти. В 1918-20 гг. финансировал эту деятельность премьер-министр Японии граф Тераучи и военный министр барон Танака. Сам Семенов непосредственно был связан с генеральным консулом Японии в Харбине Сато, начальником Харбинской военной миссии полковником Курасаи и представителем японского генерального штаба майором Куроки.

Семенов был информирован о японских планах, предусматривавших захват территории Советского Дальнего Востока. В 1918 г 12 японских дивизий вторглись на русскую территорию и полностью оккупировали Приморье и восточную часть Амурской области. Одновременно японцы начали переговоры с Колчаком и Семеновым обещая поддержать их силой своей экспедиционной армии. Все сводилось к тому, чтобы добиться отторжения от России территории Приморья и присоединить ее к Японии.

Осенью 1919 г. в г. Чите Семенов имел встречу с особоуполномоченным японского правительства, впоследствии вице-министром иностранных дел Японии Като, который заявил Семенову, что японское правительство хочет договориться с Колчаком о том, чтобы он предоставил Японии возможность оккупировать территорию Сибири вплоть до Урала. Этим самым тыл колчаковской армии будет охраняться японцами, взамен Колчак должен был дать согласие на признание за Японией права колонизации Приморья.

20 ноября 1920 г., когда Семенов со своим штабом находился на станции Маньчжурия, к нему из Владивостока прибыл представитель японского генерального штаба полковник Йосоме, который сообщил, что японское правительство намерено создать на территории Приморья самостоятельное правительство и готово поддержать его кандидатуру на пост руководителя того правительства. Семенов в конце ноября 1920 г. приехал во Владивосток, где встретился с начальником штаба японских экспедиционных войск в Сибири генерал-майором Такаянаги, который от имени японского правительства заверил его в том, что Йосоме правильно изложил японскую точку зрения на будущую судьбу Приморья. Семенов дал согласие стать главой будущего правительства в Приморье.

Окончательные условия японского правительства по приморскому вопросу Семенову сообщил глава японской дипломатической миссии на Дальнем Востоке граф Мацудара, который до капитуляции Японии был министром императорского двора. Условия были следующие: Япония обязывалась предоставить необходимый денежный заем, нужное количество оружия и амуниции. Семенов должен был после того, как станет главой Дальневосточного правительства, согласиться на присоединение Приморья к Японии и решать все вопросы, связанные с возможным территориальным расширением власти Приморского правительства только совместно с представителем Японии. Обязан был заявить о своем согласии, предоставить Японии полную свободу переселения японцев и корейцев на территорию Приморья и Советского Сахалина. Из этих условий было совершенно ясно, что комбинация, затеянная Японией с образованием, якобы, самостоятельного правительства в Приморье, было ничто иное, как ловкий ход японской дипломатии, рассчитанный на полный захват Приморья и Северного Сахалина.

Однако захват Северного Сахалина и Советского Приморья представлял собой только часть японских планов, предусматривавших более широкие территориальные приобретения за счет России, так как Япония рассчитывала захватить всю территорию Восточной России вплоть до Байкала. По этому вопросу в 1920 г. Семенов имел переговоры с генералом Точибана, ставшим в то время командующим японскими оккупационными войсками на Дальнем Востоке и полковником Уэда - впоследствии ставшим полным генералом и командовавшим Квантунской армией.

Они сообщили, что японское командование подготавливает наступление в глубь русской территории из района Хабаровска и по направлению КВЖД. В результате этого наступления японские войска осуществят полную оккупацию Советской территории вплоть до Байкала. Сообщили также о том, что японское правительство намерено создать на территории Забайкалья самостоятельное правительство под руководством Семенова и полностью аннексировать Приморье.

Семенов отметил, что на всем протяжении японской оккупации на Дальнем Востоке японские войска относились бесчеловечно к местному населению. Установленный ими режим в Приморья и в Сибири представлял из себя сочетание грабежа, насилия и бессмысленных зверств. Так, вступление японских войск в г. Хабаровск ознаменовалось тем, что они устроили повальный грабеж жителей города. Японцы врывались в дома, забирали ценные вещи, насиловали женщин и были случаи, когда у русских женщин вырывались серьги из ушей. По личному приказу японского генерал Сой, в районе гор. Имана у населения были отобраны все лошади и коровы. В Японию было вывезено большое количеств железнодорожного оборудования, захваченного на складах Уссурийской железной дороги. Одновременно на территории Приморья японцы, под угрозой репрессивных мер, отнимали у местного населения их земельные участки и поселяли на них колонистов из Кореи и Японии. В результате японской политики колонизации, русское население Приморья и Восточной Сибири было поставлено в чрезвычайно тяжелые условия.

После окончания японской интервенции на Дальнем Востоке в Японии была начата разработка новых агрессивных планов. В 1927 г. в международной прессе появился, так называемый, "меморандум Танака", подлинность которого японцы через свою печать пытались отрицать, однако Семенову было достоверно известно лично от самого барона Танака, что такой план действительно существовал.

Семенов рассказал, что в 1926 г. против барона Танака было выдвинуто обвинение в том, что он, будучи военным министром в период японской интервенции на Дальнем Востоке, израсходовал ассигнованные парламентом 20 миллионов иен не на финансирование военных операций, а, якобы, купил себе на эти деньги лидерство в партии "Сейюкай". Этот вопрос разбирался главным прокурором Токийской префектуры, который в декабре 1926 г. вызвал Семенова в качестве свидетеля по этому делу. Перед встречей с прокурором Танака рассказал Семенову сущность выдвинутых против него обвинений и попросил его дать прокурору благоприятное для него освещение событий 1918-22 гг. Порекомендовал обосновать расход 20 миллионов иен тем, что военное министерство финансировало не только Семенова, но и белых генералов Хорвата, Колмыкова и Кузнецова. В разговоре Танака подтвердил сообщение о том, что "Совет Генро" принял решение поручить ему формирование нового японского кабинета. Он планировал направить деятельность японского правительства на осуществление давно намеченного им плана отторжения Восточной Сибири от СССР и создания на этой территории буферного государств. Пообещал Семенову пост руководителя будущего Дальневосточного правительства. Разработанный им план выглядел следующим образом: вначале Япония захватит Маньчжурию, объявит о создании на ее территории самостоятельного правительства, а затем нападет на СССР и захватит Восточную Сибирь вплоть до Байкала. На захваченной Советской территории он предполагал создать угодное японцам правительство и объявить о самостоятельности Дальнего Востока от СССР.

На другой день, Семенов посетив генерального прокурора, дал ему объяснения, соответствовавшие желанию Танака, заявив, что 20 миллионов иен были израсходованы на военные нужды.

После посещения прокурора Семенов вновь был приглашен к Танака на обед, на котором присутствовали еще генерал Яманаси и переводчик Шоодзи. Во время обеда Танака заявил, что создание в Маньчжурии самостоятельного государства будет представлять собой только первый этап, за которым немедленно последует второй, существо которого будет сводиться к полному присоединению Маньчжурии к Японии и ее подчинению интересам Японии. Если не удастся осуществить план нападения на СССР через Маньчжурию, тогда территория Кореи будет использована в качестве военного плацдарма для нападения на Советское Приморье.

Танака порекомендовал Семенову активизировать подготовку белоэмигрантов к войне против СССР с таким расчетом, чтобы они моги сыграть в ней свою роль.

В конце беседы было условлено, что Семнов будет поддерживать тесную связь с Яманаси и одним из руководящих членов организации "Черный дракон".

Семенов в ходе допроса подтвердил, что он лично принимал активное участие в подготовке оккупации Маньчжурии. В 1928 г. он установил связь лично с ПУ-И, который посвятил его, что между ПУ-И и японцами начаты переговоры о восстановлении прав ПУ-И на императорский престол в Пекине. Семенов оказал ПУ-И поддержку.

Вскоре японцами было инсценировано выступление против них китайского генерала Вана, под предлогом чего начались военные действия, закончившиеся оккупацией Маньчжурии японцами. Вскоре было создано угодное японцам правительство в Чанчуне во главе него был поставлен ПУ-И.

В качестве предлога для нападения на Маньчжурию японцами был спровоцировал известный "Мукденский инцидент", подготовка которого велась еще с июля 1931 г. Семенов в то время находился в Мукдене, встречался с Итагаке, Доихара, Симамото и Хасимото и был в курсе подготовлявшейся им провокации. Лично от Симамото ему заранее был известен план японцев, в котором были намечены объекты, подлежавшие захвату в первую очередь. В Мукден небольшими группами была введена дополнительно дивизия японских войск, которая затем участвовала в разоружении китайского гарнизона. 17 сентября 1931 г., под руководством Симамото и Доихара, японцами был взорван не имевший важного значения железнодорожный мост вблизи Мукдена. Японская печать опубликовала сообщение о том, что взрыв произведен, якобы, китайскими солдатами и вслед за этим японцы открыли военные действия, приведшие японцев к их цели - захвату Маньчжурии.

Завершив эту часть своей агрессии, Япония начала деятельную подготовку маньчжурского военного плацдарма к нападению на СССР. В этой подготовке японцы уделяли большое внимание роли русских белоэмигрантов. Семенов был вызван к начальнику 2 отдела штаба Квантунской армии полковнику Исимура, который заявил, что японское правительство в силу своего хорошего отношения к белоэмиграции, хочет помочь осуществить их давнишнюю мечту вернуться на Родину. Рассказал, что японский генеральной штаб разрабатывает план вторжения японской армии на территорию Советского Союза и отводит в этой операции большую роль белоэмигрантам. Предложил готовить вооружение силы белогвардейцев и доложить в ближайшее время свои мероприятия.

При следующей встрече Семенов доложил Исимура свои предложения о необходимости объединить эмиграцию, находящуюся в Китае, Японии и Маньчжурии, в единую организацию назвав ее управлением по делам российских эмигрантов при министерстве внутренних дел Маньчжоу-Го. Исимура согласился, ответив, что Семенов должен возглавить только ту часть русских эмигрантов, которая проживает на территории Маньчжоу-Го, а что касается других эмигрантских колоний, то ими будут заниматься те штаба японской армии, в районе которых они проживают.

В 1934 г., в результате переговоров между Семеновым и начальником японской военной миссии генерал-майором Андо, вопрос относительно создания в Маньчжурии эмигрантской организации был решен окончательно. В том же году, организация русской эмиграции в Маньчжурии была создана и по предложению штаба Квантунской армии названа "Бюро по делам российских эмигрантов", сокращенно "БРЭМ".

По словам Семенова, создание "Бюро по делам российских эмигрантов никак нельзя рассматривать, как какую то заботу японцев о русских эмигрантах. Если японцы нуждались в эмигрантах, как базе для ведения враждебной Советскому Союзу работы, то они нисколько не заботились о предоставлении русским каких-либо прав. Наоборот, японцы поощряли всякое проявление недоброжелательности к русским, как к белой расе.

Идеологом политики расовой дискриминации, а также религиозных гонений, являлся генерал Койсо, занимавший в период 1933-36 гг. должность начальника штаба Квантунской армии, а впоследствии премьер-министр Японии. По его настоянию в японских школах нашла себе применение инструкция японского министерства просвещения, предписавшая учителям обязательное воспитание у детей-японцев ненависти к русским, американцам и англичанам и прививался взгляд о том, что японцы являются высшей расой по сравнению с другими национальностями. Койсо являлся также инициатором издания в Маньчжурии в 1940 г. манифеста ПУ-И, которым было предписано, чтобы все население Маньчжурии, независимо от религиозных убеждений тех или иных национальных групп, поклонялось японской богине Аматерасо. Особенно усилилось преследование русских после начала японской войны против США и Великобритании, когда можно было наблюдать беспричинное избиение русских японцами прямо на улицах Харбина и Дайрена.

Эти факты говорили, что "БРЭМ" был нужен был только в интересах войны против СССР. Созданием "БРЭМ" в Маньчжурии преследовалась цель укрепить антисоветскую идеологию эмигрантов и обеспечить подготовку их к войне с Советским Союзом на стороне Японии.

В соответствии с этими задачами строилась работа "БРЭМ". В Харбине находилось Главное бюро по делам российских эмигрантов, руководителем которого первое время являлся генерал Рычков. Представителем Семенова при Главном "БРЭМ" был генерал-майор Власьевский, впоследствии назначенный японцами начальником "БРЭМ".

В составе Главного "БРЭМ" было создано пять отделов: 1-й - пропаганды, 2-й - военной подготовки эмигрантов, 3-й - разведки и контрразведки, 4-й - экономический и 5-й - благотворительный. Кроме этого при "БРЭМ" был организован совет национальностей. В него входили председатели национальных общин: от еврейской - доктор Кауфман, от украинской - профессор Кулянко-Корецкий и также представители тюркско-татарской и армянской колоний.

Среди эмигрантов была организована широкая антисоветская пропаганда. Руководителем отдела пропаганда был назначен бежавший в 1925 г. из Советского Союза Родзаевский, который развернул активную антисоветскую деятельность.

По инициативе помощника начальника японской военной миссии Акикуса, в Харбине в 1934 г. была оборудована типография, где под руководством Родзаевского стали выходить газета "Наш путь" и журнал "Нация". Тогда же было организовано издание брошюр, прокламаций, которые широко распространялись в Маньчжурии. Часть из них изготовлялась на тонкой бумаге для удобства доставки и распространения в СССР.

В 1941 году, после заключения пакта между СССР и Японией, штаб Квантунской армии отдал распоряжение переменить тон в отношении СССР. При этом было указано, что антисоветскую пропаганду вовсе не прекращать, а вести ее путем издания памфлетов и брошюр, которые распространять среди эмигрантов. Редакция газеты "Наш путь" была перенесена в Шанхай, а на журнале "Нация'', который продолжал выходить в Харбине, появилась отметка о том, что он якобы, также издается в Шанхае.

Наряду с этим японцы предложили усилить устную пропаганду, путем организации разного рода литературных и исторических кружков, преследовавших одну цель - проведение антисоветской пропаганды.

Тогда же эмигрантская молодежь стала привлекаться в созданную японцами организацию "Кио-Ва-Кай" (содружество наций), где они должны были усвоить японскую политику. Она была создана японцами в 1932 г. после опубликования специального манифеста императора ПУ-И и представляла собой широко разветвленную среди всех слоев маньчжурского населения, в том числе и белоэмигрантов, организацию, рассчитанную на то, чтобы привить населению нужную для японцев точку зрения, оправдывающую агрессивные намерения Японии и проповедовала идею господства Японии над другими народами Восточной Азии. Ее деятельностью руководил штаб Квантунской армии, директивы которого носили обязательный характер для руководства организации. Президентом ее являлся премьер-министр Маньчжоу-Го Чжан-Чжин-Куй, а фактическими руководителями были японцы - Такеба и бывший начальник штаба Квантунской армии Мияки. Центр "Кио-Ва-Кай" находился в Чанчуне, в других городах имелись местные отделы организации, осуществлявшие руководство сетью ячеек среди населения.

"Бюро по делам российских эмигрантов" организовывало военную подготовку в эмигрантских школах, а с 1938 г. были созданы специальные военизированные отряды. Один из таких отрядов численностью в 500 человек находился в Ханьдаохэцза и второй численностью в 800 человек на ст. Сунгари-2. За время существования этих отрядов через них прошло 4.600 эмигрантов, которые впоследствии ежегодно призывались для переподготовки на летние сборы. В Заханганьи, где эмигранты в основном занимались сельским хозяйством, и отрывать их от работ японцам было невыгодно. Подготовка эмигрантской молодежи осуществлялась путем ежегодных трехнедельных военных сборов. В Хайларе находился отряд полковника Портнягина, на ст. Якиши отряд есаула Пешкова. Отряды насчитывали по 1.200 человек каждый. Периодически отряды использовались японцами для действий против китайских партизан. Все эти военизированные отряды готовились для использования в вооруженной борьбе против СССР на стороне японцев.

В 1936 г. Семенов был вызван руководителем японской разведки в Маньчжурии генерал-майором Андо, который заявил, что японское правительство наметило в ближайшее время осуществить вторжение японских войск в Советское Приморье, где будет создано буферное государство типа Маньчжоу-Го, где в правительстве Семенову будет отведена руководящая роль. План вторжения предусматривал присоединить Уссурийский край к Маньчжоу-Го и создать там буферное государство от Байкала на Восток.

В 1938 году японский генеральный штаб решил провести разведку боем сил Красной Армии на Дальнем Востоке и начал военные действия в районе озера Хасан. Из Токио к Семенову в Дайрен специально прибыл офицер генерального штаба майор Ямоока для информации и подготовки его к происходящим событиям. Он предупредил, чтобы Семенов был готов действовать с частями белоэмиграции, так как в случае успешного развития операций в районе озера Хасан, в Советское Приморье будут введены крупные силы японской армии, а белоэмигрантские части будут использованы для закрепления оккупированной территории.

После того как Красная Армия ликвидировала прорыв японцев на Советскую территорию, и начались мирные переговоры, японское командование стало готовить новую диверсию в сторону МНР и Советского Забайкалья. В этой операции Семенов должен был принять участие и в случае удачного прорыва начать движение с частями белоэмигрантов по Внутренней Монголии через МНР в Советский Союз. Со стороны японцев было указано, что главным стратегическим направлением японского удара является Забайкалье, представлявшее, по мнению японцев, горло, питавшее Советский Дальний Восток. Беседовавший с Семеновым генерал-майор Андо говорил, что если удастся перехватить коммуникации Красной Армии у Байкала, то Дальний Восток будет отторгнут от Советского Союза.

Хотя события на Халхин-Голе окончились поражением для японцев, они продолжали строить планы войны против СССР и МНР. Семеновым в конце 1941 г. по поручению начальника Дайренской военной миссии полковника Укай был разработан план монгольских формирований с учетом современной техники и особенностей монгольских вооруженных сил. Японцы предполагая использовать в войне против СССР и МНР монгол, решали вопрос о том, какой характер формирований для них подходит. Составленный проект Семенов передал, полковнику Укай в ноябре 1941 г., когда бои между немецкими войсками и Красной Армии шли на подступах к Москве. Укай заявил, что приближается срок вступления Японии в войну против СССР. На мирный договор между Японией и СССР, пояснил Укай, в генеральном штабе смотрят так: «если для японцев его выгодно соблюдать, то это надо делать, а если есть возможность получить выигрыш путем нарушения договора, то его надо непременно нарушить».

Несмотря на большие военные затруднения, испытывавшиеся Японией в 1944-45 гг., военные круги Японии не оставляли своих замыслов о нападении на СССР. В 1944 г. Семенова вызвал начальник Харбинской военной миссии генерал-майор Акикуса и объявил, что, возможно, японские части скоро отойдут со своих позиций в Китае и генеральный штаб в этой случае не исключает возможность войны Японии против СССР, поэтому следует укрепить плацдарм Внутренней Монголии путем формирования новых воинских частей из монгол. Возглавить эти формирования японский генеральный штаб поручил Семенову.

В связи с этим решением из Хайлара в Хинган был переброшен сформированный японцами маньчжурский отряд генерал-лейтенанта Гармаева-Уржина, состоявший из шести кавалерийских полков и дивизиона артиллерии, как костяк, вокруг которого должна была формироваться монгольская армия.

В июне 1945 г. Семенов имел встречу с начальником японской военной миссии в Мукдене генерал-майором Кубо. Он сказал, что если Японии удастся договориться с Китаем о заключении мира, то она получит возможность перебросить в Маньчжурию занятые в настоящее время в Китае японские войска и тогда можно будет начать войну против Советского Союза. При этом он сослался на якобы, имевшееся по этому вопросу решение японского правительства.

11 апреля 1946 г. арестованный Родзаевский Константина Владимировича, 1907 г рождения, уроженец гор. Благовещенска, русский, с высшим юридическим образованием. Бывший руководитель белогвардейской организации в Маньчжурии "Российский фашистский союз" на допросе показал, что бежав в 1926 г. из Советского Союза в Маньчжурию создал там белогвардейскую организацию "Российский фашистский Союз" ("РФС").

Ставя своей целью - свержение Советской власти в СССР, рассчитывал на Японию, которая готовила военное нападение на Советский Союз. Он и другие руководители "РФС" были тесно связаны с рядом японских военных и государственных деятелей, а также с японской разведкой в Маньчжурии, под руководством которой и проводилась активная подрывная работа против СССР. По заданию японской разведки готовилась из числа русских белоэмигрантов агентура, которая забрасывалась в Советский Союз для ведения разведывательной деятельности, создания фашистского подполья, подготовки вооруженного восстания и организации террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Наряду с этим "РФС" проводил широкую антисоветскую пропаганду среди белоэмиграции, а также издавал антисоветскую литературу для распространения на территории СССР.

Родзаевский рассказал, что связь с японской разведкой в целях совместной борьбы против СССР, он установил в 1931 г. через японского разведчика Осава, издававшего в гор. Харбине газету на русском языке "Харбинское время".

После захвата Японией Маньчжурии, Родзаевский в 1932 г. связался с главной японской военной миссией в Харбине, которая до 1945 г. направляла и контролировала всю деятельность "РФС" так же, как и других антисоветских белоэмигрантских организаций, существовавших в Маньчжурии.

Подчинив себе всю маньчжурскую белоэмитрацию, японская разведка в лице главной японской военной миссии в Харбине, и ее филиалов в других городах Маньчжурии, делала все для того, чтобы использовать белоэмигрантов в антисоветских целях и, в первую очередь, подготовить из них кадры для военного нападения на Советский Союз.

О готовившейся Японией войне против Советского Союза и целях, которые она ставила перед собой в этой войне, Радзаевскому было известно из личных бесед с представителями японских военных кругов. Так, начальник японской военной миссии в Харбине генерал Хигучи говорил, что Япония стремится к превращению советского Дальнего Востока в буферное государство между Японией и СССР. Это государство он назвал Дальневосточной Россией и требовал, чтобы "РФС" считал единственной своей целью борьбу за создание такого государства под руководством японцев. Примерно в сентябре 1939 г. в своей инструктивной речи, обращенной к служащим созданного японцами "Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи", Хата говорил, что Квантунская армия поможет белоэмигрантам осуществить их антисоветские чаяния. Аналогичные заявления в своих инструктивных речах, обращенных к служащим "Бюро по делам российских эмигрантов" делали и последующие начальники японской военной миссии в Харбине: генерал Янагита в 1940-42 гг. и генерал Дой - в 1943 г.

Некоторые руководители японской военщины планировали создание силами своей армии единой "национальной России", которая находилась бы под влиянием Японии. Вдохновителем таких планов являлся бывший военный министр Японии – генерал Араки.

Об агрессивных планах Японии в отношении СССР говорил также японский министр колоний генерал Коисо, который в период 1933-35 гг. являлся начальником штаба Квантунской армии.

С началом войны Германии против СССР, японцы стали говорить не только о планах нападения на СССР, но и о сроках своего выступления. Так, начальник 3 отдела японской военной миссии в Харбине подполковник Ниумура в октябре 1941 г. в беседе по поводу сделанного предложения шире развернуть антисоветскую пропаганду по линии "РФС" заявил, что Япония имеет свои планы и наша несвоевременная активность может лишь выдать эти планы. Япония, сказал Ниумура, вступит войной против Советского Союза после того, как германские войска возьмут Москву. Тогда же он пояснил, что целью Японии является отторжение от Советского Союза Дальнего Востока и создание на его территории нового государства под протекторатом Японии.

Отложила Япония свое военное выступление против СССР исключительно из-за того, что Красная Армия разгромила германские войска под Москвой и Сталинградом. Однако, от своих прежних планов территориального приобретения за счет СССР, Япония по словам Родзаевского не отказывалась до последнего времени.

Проживая в Харбине, Родзаевский неоднократно встречался с японцем Нагаока, являвшимся личным другом и советником бывшего начальника штаба Квантунской армии генерала Итагаки. Зимой 1938 г. при очередном посещении Харбина, Нагаока по поручению генерала Итагаки, поинтересовался соображениями о предстоящей реорганизации "Бюро по делам российских эмигрантов". Он заявил, что в подготовке и осуществлении оккупации Маньчжурии японскими войсками, большую роль сыграл существовавший в Японии "Союз молодых офицеров".

В начале 1932 г. вышеназванный Осава говорил, что он является членом японской фашистской организации "Союз молодых офицеров", по инициативе которой было организовано вторжение Квантунской армии в Маньчжурию и, что о плане этого вторжения хорошо было известно военному министру Японии, генералу Минами. Он рассказал, что руководитель этой организации полковник Хасимото принимал личное участие в спровоцированном им столкновении японцев с китайскими войсками в районе Мукдена. Ими был спровоцирован и захват города Харбина который до февраля 1932 г. оставался в руках китайских войск.

Поскольку в Харбине находились многие иностранные консульства и колонии, то японцам важно было создать формальный повод для оккупации города. С этой целью Осава связался с Родзаевским, как руководителем "Российского фашистского союза", и белогвардейским генералом Косминым, являвшимся руководителем одного из отделов антисоветской террористической организации "Братство русской правды" и дал задание создать в Харбине видимость беспорядков.

Косьмин по поручению Осава в октябре 1931 г., через членов организации "Братство русской правды", подложил несколько гранат в помещения: японской военной миссии, японского консульства, японского гражданского общества и еще в одно из японских учреждений в Харбине. Когда эти гранаты были обнаружены, то японцы опубликовали в газетах и заявили дипломатическим путем протест против, якобы, имевших место попыток со стороны китайцев взорвать японские учреждения.

В декабре того же года, Косьмин по поручению Осава организовал, с помощью членов "РФС", беспорядочную стрельбу на центральных улицах Харбина в ночное время. После осуществления этой провокации, японские газеты сообщили, что в Харбине царит полная анархия, китайские полицейские безнаказанно стреляют на улицах и грабят гражданское население. По этому поводу японским консульством в Харбине был заявлен протест китайским властям.

В первых числах января 1932 г., в одном из китайских магазинов города Харбина, произошла драка между русским покупателем и китайскими продавцами. Для того, чтобы раздуть этот инцидент, Косьмин, по заданию Осава, направил в указанный магазин несколько членов организации "Братство русской правды", которые учинили там погром, результатом чего явилось массовое столкновение между русскими и китайцами. В итоге этой провокации несколько человек было убито.

Для того, чтобы еще больше усугубить этот инцидент, Осава поручил Родзаевскому и японскому журналисту Накамура отправиться на автомашине с японским флагом к месту происшествия. При этом он предупреди, что машина будет обстреляна. Близ места происшедшего столкновения, машину действительно обстреляли неизвестные, после чего японцами снова был заявлен протест китайским властям и корпусу иностранных консулов по поводу того, что китайские полицейские будто бы обстреливают машины с японским флагом и, в частности, совершили покушение на Родзаевского и Накамура.

После этих провокаций, части Квантунской армии 5 февраля 1932 г. захватили Харбин и начали оккупацию Северной Манчжурии.

Как только была завершена оккупация всей Маньчжурии, японцы приступили непосредственно к подготовке нападения на Советский Союз. К манчжуро-советской границе была стянута большая часть Квантунской армии. В частности, в районе Хайлара была расположена целая японская дивизия. Другая дивизия находилась в городе Цицикаре. Командование и штабы частей, расположенные вдоль границы, были укомплектованы, как правило, бывшими участниками японской интервенции в Сибири в 1918-1922 г.г. хорошо говорившими на русском.

Для ведения разведывательной работы против СССР и заброски агентуры на советскую территорию, в большинстве приграничных городов Маньчжурии были уже в 1933 г. созданы японские военные миссии, также укомплектованные, главным образом, участниками японской интервенции в Сибири.

Одновременно, вдоль границы с Советским Союзом, началось усиленное строительство военных укреплений и аэродромов. Мощные укрепления были сооружены в районе города Хайлара, ст. Хинган и ст. Пограничная. В эти районы доступ населения был строго запрещен.

В приграничных городах Маньчжурии - Хайларе, Сахаляне, Цзямусы, Лахасусу, Пограничная, Муданьцзян были построены военные аэродромы.

Наряду с этим, начиная с 1932 г., на территории Маньчжурии началось интенсивное строительство новых железных дорог, имевших стратегическое значение. К числу таких дорог относятся: Лафа-Гиринская, дававшая возможность японцам перебрасывать свои войска из Южной Маньчжурии и Кореи в Северную Маньчжурию к границам с СССР; дорога Харбин-Сахалян, ведущая к Благовещенску; железнодорожная линия Цицикар-Пейань, позволявшая перебрасывать войска из Цицикара в направлении Сахаляна; так называемая особо секретная железная дорога от гор. Таонань до Халун-Аршана, дававшая возможность перебрасывать войска из Южной Манчжурии к границам с МНР. Была также создана сеть новых железных дорог, ведущих из Южной Маньчжурии к советскому Приморью.

Строительство различного рода военных сооружений и железных дорог, имевших военно-стратегическое значение, продолжалось в течение всего периода после создания Маньчжоу-Го и, особенно усилилось в период войны Германии против Советского Союза. Так, даже в 1945 году шло усиленное строительство железнодорожной линии от ст. Нанса (Харбин-Цзямусииской ж.д.) на север к Амуру.

В этот же последний период времени значительно были усилены гарнизоны в районах, граничащих с Советским Союзом. Подготовка к войне против СССР шла и по линии идеологической обработки населения Маньчжурии. Кроме организации "Кио-Ва-Кай" антисоветскую пропаганду проводили через свою агентуру японские военные миссии в городах Маньчжурии.

На русских белоэмигрантов, проживавших в Маньчжурии, японцы возлагали большие надежды в деле подготовки нападения на СССР и поэтому старались активизировать их антисоветскую деятельность. Руководство антисоветской деятельностью белоэмигрантских организаций непосредственно осуществлялось японскими военными миссиями которыми, в свою очередь, руководила главная японская военная миссия в Харбине. Белоэмигрантские организации пользовались поддержкой и из самой Японии. Так "РФС" поддерживала японская организация "Черный дракон", руководившаяся Мицуру Тоойяма. В 1935 году в Харбин приезжал представитель организации японец Томита, который привез в подарок самурайский меч и заявил, что Тоойяма желает успехов в борьбе с СССР.

Начальник Харбинской военной миссии генерал Дой, в декабре 1943 г., говорил, что созданное японцами "Бюро по делам российских эмигрантов" должно считать себя будущим русским правительством. Японская военная миссия в Харбине взяла под контроль все действовавшие антисоветские белоэмигрантские организации. На первое время к каждой белоэмигрантской организации были приставлены советники из числа сотрудников японской военной миссии. При "Российском фашистском союзе" роль такого советника выполнял майор Акикуса.

Под руководством японской военной миссии, белоэмигрантские организации: "Российский фашистский союз", "Монархическое объединение", "Легитимисты", "Дальневосточный союз военных" и "Союз казаков", проводили в эмиграции широкую антисоветскую пропаганду и забрасывали свою агентуру в Советский Союз с заданиями по разведке и созданию антисоветского подполья.

В 1936 г., по инициативе сотрудника Харбинской военной миссии, японского разведчика Судзуки, из числа членов "Российского фашистского союза" был создан специальный отряд под руководством адъютанта Родзаевского - белоэмигранта Mаслакова Матвея Платоновича. Этот отряд, снабженный японцами оружием и снаряжением, осенью того же года был переброшен через Амур на территорию Советского Союза для разведывательной и террористической деятельности, а также для создания фашистского подполья. Переброска была осуществлена Судзуки и членом японской военной миссии в Харбине Енозука. В последующие годы было переброшено большое количество других агентов, подготовленных японскими военными миссиями.

В 1937 г. при "РФС" и "Монархическом объединении", по распоряжению начальника 3 отдела японской военной миссии в Харбине, майора Оноучи, были организованы так называемые секретные школы, готовившие организаторов подрывной работы в тылу СССР. Директором секретной школы при "Российском фашистском союзе" был назначен Родзаевский, а его помощником - Судзуки. Лица, окончившие эту школу, направлялись на службу в японские военные миссии.

В 1938 г., вместо секретных школ, Харбинской военной миссией была организована специальная школа при самой миссии, подготавливавшая агентов для разведывательной работы против СССР. В этой же школе подготавливались организаторы антисоветской пропаганды, которые затем работали в приграничных японских миссиях.

Комплектовалась школа белоэмигрантской молодежью и просуществовала до момента капитуляции Японии, причем особенно расширила свою работу с началом войны Германии против СССР.

В 1943 году из этой школы были выделены отряды специального назначения, которые засылали в СССР агентуру для сбора разведывательных данных. Эти отряды находились на станции Шитоухедзи, станции Имяньпо и в районе Хайлара.

Наряду с заброской агентуры в Советский Союз, японская военная миссия проводила большую работу по подготовке вооруженных отрядов из числа белоэмигрантов для войны против СССР. Создание белогвардейских вооруженных отрядов было начато японцами с 1932 г. Начальник японской военной миссии в Харбине, генерал Комацубара поручил белогвардейскому генералу Косьмену приступить к формированию из числа белогвардейцев вооруженных отрядов, которые должны были явиться началом создания в Маньчжурии белой армии.

Начиная с 1933 г. японцы приступили к формированию русских полицейских охранных отрядов, которые вели борьбу с маньчжурскими партизанами. Такие отряды последовательно были созданы близ станции Хайлин на Мулинских угольных копях, на ст. Ханьдаохецзы, близ ст. Яблоня и в других пунктах Восточной Маньчжурии.

В 1937 г. начальником 3-го отдела Японской военной мисси в Харбине майором Онучи было централизовано руководство всеми ранее созданными белогвардейским отрядами путем их подчинения отделению Харбинской военной миссии на станции Ханьдаохецзы. При этом отделении миссии было открыто полицейское училище, в котором участники отрядов получали военную подготовку и обрабатывались в антисоветском духе.

В 1938 году Харбинская военная миссия создала на ст. Сунгара секретный "русский отряд Асано", в котором белоэмигрантская молодежь подготавливалась для войны с СССР. Этот отряд рассматривался японцами, как основа всех антисоветских формирований. Начальник японской военной миссии в Харбине генерал Хата в 1939 г., при инспектировании этого отряда, заявил его участникам, что они составляют костяк будущей русской армии. В 1939 г. несколько бойцов отряда приняли участие в провокации японцев под Халхин-Голом. В 1943 г. "отряд Асано" бил развернут в "Российские воинские отряды Маньчжурских армян". В связи с этим било создано три отряда: кавалерийский - на ст. Сунгари, пехотный - на ст. Ханьдаохецзы и казачий - в гор. Хайларе. Численность всех этих отрядов составляла, примерно 1500 человек.

В целях охвата военным обучением всей белоэмигрантской молодежи в 1942 г., по распоряжению начальника 3-го отдела Харбинской военной миссии подполковника Ниумура, было введено обязательное военное обучение во всех средних и высших учебных заведениях для русских.

Для усиления антисоветской работы в 1941 г. в составе Харбинской военной миссии был создан специальный отдел пропаганды, укомплектованный журналистами из числа белоэмигрантов. Этот отдел, помимо руководства антисоветской пропагандой среди маньчжурского населения, с 1941 г. приступил к заготовке антисоветских листовок и брошюр, которые должны были распространяться посла нападения Япония на Советский Союз. Родзаевский лично по указанию японцев занимался составлением такого рода листовок.

Таким образом, по словам Родзаевского на протяжении ряда лет и до последних дней, японское правительство и генеральный штаб, осуществляя свои агрессивные планы захвата советской территории, превратили Маньчжурию в плацдарм для нападения на СССР. Построили там укрепления, сеть железных и шоссейных дорог, увеличили численность Квантунской армии и готовили население Маньчжурии, в том числе и белогвардейцев, к войне. Однако, быстрое продвижение Красной Армии не дало возможности японцам осуществить свои планы.

26 августа 1946 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР в г. Москве начала слушание дело руководителей антисоветских белогвардейских организаций атамана Семенова, Родзаевского и других. Дело слушалось в открытом заседании, под председательством - Председатель Военной Коллегии Верховного Суда СССР генерал-полковник юстиции В.В. Ульриха. В зале присутствовали представители советской и иностранной прессы.

Все подсудимые признали себя виновными в совершенных преступлениях.

Отвечая на вопросы прокурора и председательствующего, а также на вопросы защиты Семенов подробно рассказал о своей антисоветской деятельности. Он показал, что его активная деятельность против советской власти началась в 1917 году, когда в Петрограде были организованы Советы рабочих и солдатских депутатов. Находясь в то время в Петрограде, и учитывая создавшуюся обстановку, Семенов намеревался с помощью двух военных училищ организовать переворот, занять здание Таврического дворца, арестовать Ленина и членов Петроградского Совета и немедленно их расстрелять с тем, чтобы обезглавить большевистское движение и поставить революционный гарнизон Петрограда перед уже совершившимся фактом.

В 1918 г. Семенов бежал на Дальний Восток и совместно с Бакшеевым и Власьевским установил связь с японцами и под их руководством и на их сродства создал из офицеров белоказаков и других враждебных советской власти элементов белую армию. Части ее вели активную вооруженную борьбу против Красной Армии и партизанских отрядов, организовывали карательные экспедиции, сжигали села и деревин, учиняли массовые расстрелы, грабежи и издевательства над местным населением, поддерживавшим советскую власть.

Семенов, Бакшеев и Власьевский были признаны ответственными за злодейское убийство героя гражданской войны, руководителя партизанского движения на Дальнем Востоке - Сергея Лазо, который был заживо сожжен в топке паровоза японцами и белогвардейцами.

Семенов и Башеев, в 1919 г. создали в г. Чите правительство, установили на территории Забайкалья военную диктатуру, жестоко подавляли всякие революционные выступления, производили насильственную мобилизацию населения на службу в белую армию, организовывали реквизицию продовольствия, фуража и конского поголовья.

В 1920 г. Семенов, по указанию Колчака, принял на себя командование всеми вооруженными силами Российской восточной окраины и договорился с японскими захватчиками об отторжении от России Советского Приморья и передаче его японцам, за что получал от них все необходимые средства, в том числе оружие и боеприпасы.

После разгрома белой армии, в 1922 г. Семенов, Бакшеев и Власьевский, бежали в Маньчжурию, где по заданию японской разведки создали антисоветские белогвардейские организации: «Бюро по делам российских эмигрантов» и «Союз казаков на Дальнем Востоке».

После захвата в 1931 г. японцами территории Маньчжурии и превращения ее в плацдарм против СССР японский генеральный штаб начал форсировать подготовку войны против Советского Союза. Семенов лично участвовал в подготовке захвата японцами Маньчжурии и превращении захваченной территории в плацдарм для нападения на СССР. Он засылал в СССР шпионов и диверсантов, которым поручал организовывать повстанческие группы и совершать диверсионные акты. Стал готовить вооруженные силы белогвардейцев для вторжения на советскую территорию и оказания помощи японцам в укреплении оккупационного режима.

Семенов, будучи руководителем белогвардейских формирований участвовал в разработке плана вооруженного нападения на Советский Союз и предназначался японцами в качестве главы так называемого «буферного государства» после отторжения территория советского Дальнего Востока.

После нападения Германии на Советский Союз японский генеральный штаб по сговору с германский командованием, в 1941 г. разработал план военного нападения на Советский Союз, где значительная роль отводилась белогвардейцам, проживавшим на Дальнем Востоке.

В отношении Радзаевского было установлено, что он по заданию японской разведки в 1931 г. организовал и принял личное участие в провокационных инцидентах, которые устраивались японцами как предлог для введения войск в Маньчжурию.

Родзаевский являлся агентом японской разведки с 1931 г. Руководя «Российским фашистским союзом» систематически забрасывал свою агентуру на территорию Советского Союза.

По указанию японцев Родзаевский в 1937 г. создал в гор. Харбине особую секретную школу, в которую отбирались наиболее озлобленные против советской власти участники «Российского фашистского союза» где обучались методам шпионажа, диверсии и террора. Участники «РФС» перебрасывались в Советский Союз с заданиями совершения террористически актов.

Семенов и Родзаевский показали, что японцы финансировали белогвардейские организации, содержали на свои средства их прессу, создавали и полностью обеспечивали белогвардейские военные формирования. По прямому поручению японского командования в Маньчжурии была создана антисоветская белогвардейская организация «ВРЭМ» основная задача, которой являлась подготовка белогвардейцев к вооруженной борьбе против СССР на стороне Японии. Особенно активизировалась деятельность контрреволюционеров накануне Отечественной войны.

В последнем слове Семенов говорил о тяжести совершенных преступлений и ссылаясь на свои откровенные признания просил суд о смягчении приговора. Подсудимый Родзаевский в последнем слове признал крах захватнических планов Японии.

Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР в открытом судебном заседании 26-30 августа 1946 г. рассмотрев дело в отношении Семенова, Родзаевского, Бакшеева, Власьевского, Щепунова, Охотина и др. признала, что будучи врагами советской власти, на протяжении многих лет под руководством японцев подсудимые вели активную борьбу против Союза Советских Социалистических Республик, ставив задачу свержения в России советского строя и восстановление капитализма. Учитывая эти обстоятельства суд приговорил Г.М.Семенова, как злейшего врага советского народа и активнейшего пособника японских агрессоров, по вине которого были истреблены десятки тысяч советских людей к смертной казни через повешение с конфискацией всего принадлежащего ему имущества. К.В.Родзаевского и др. к расстрелу с конфискацией всего принадлежащего имущества.

31 августа 1946 г. газета «Правда» сообщила, что приговор Военной Коллегии верховного Суда СССР в отношении руководителей антисоветских белогвардейских организаций на Дальнем Востоке и агентов японской разведки: Г.М.Семенова, К.В.Родзаевского, А.К.Бакшеева, Л.Ф.Власьевского, Б.Н.Шепунова и И.А.Михайлова приведен в исполнение.

После Великой отечественной войны из Китая, в основном из Маньчжурии, Франции и других стран в СССР прибыло значительное количество реэмигрантов, которые были расселены в заранее определенные для них республики и области Советского Союза. Было установлено, что иностранные разведки и в первую очередь американская, английская и французская использовали возвращение в СССР эмигрантов для засылки своей старой и вновь завербованной агентуры. В целях пресечения вражеской деятельности агентуры иностранных разведок и активных участников антисоветских, белогвардейских и националистических организаций из числа реэмигрантов предлагалось усилить наблюдение за всеми реэмигрантами, прибывшими в Советский Союз, для выявления диверсантов и террористов.

4-м управлением МГБ СССР разыскивался Игнатенко Борис Федорович, 1918 г. рождения, уроженец Маньчжурии, сын белоэмигранта, журналист, проживал в городах Харбине, Тяньцзине, Пекине и Шанхае. С 1935 г. он являлся активным участником «РФС». В 1936 г. работал начальником агитационной части штаба харбинского отдела «РФС», одновременно сотрудничая с 3 отделом «Бюро по делам российской эмиграции в Маньчжурии» (БРЭМ). С 1937 по 1945 г. активно работал в различных японских разведорганах. В 1938 г. находясь в г. Тяньцзине служил в японской военной миссии, затем в г. Пекине следователем особого Отдела железнодорожной полиции. В 1940 г. работал в созданном японцами в г. Шанхае «Российском эмигрантском комитете». По заданию японской разведки Игнатенко создал террористическую группу, занимался выявлением советских разведчиков, имел на связи агентуру и содержал ряд конспиративных квартир.

В 1941 г. был откомандирован в г. Шанхай на службу в японскую военную миссию. Впоследствии являлся секретарем центрального управления «РФС», одновременно сотрудничал в редакции антисоветской газеты «Наш путь». В 1942 г. под прикрытием репортера газеты «Дальневосточное время» собирал сведения о деятельности советских учреждений, занимался вербовкой агентуры из числа советских граждан.

После капитуляции Японии Игнатенко несколько месяцев проживал нелегально, затем был арестован американцами и освобожден после вербовки для работы в пользу американской разведки. Входил в группу американского разведчика лейтенанта Хеннинга, выполняя функции связника между японской и американской разведками.

С 1946 г. после ареста главы «Русского фашистского союза» К.В. Родзаевского, Игнатенко, возглавлял остатки бывшей организации «РФС» в Китае. Проживал в г. Шанхае, где являлся редактором антисоветской белоэмигрантской «Китайско-русской газеты». Под различными псевдонимами писал статьи и выступал по радио с антисоветскими докладами. В результате организованного розыска Игнатенко был установлен на территории Китая, арестован вместе с другими агентами американской разведки и доставлен в УМГБ по Хабаровскому краю.

18 августа 1951 г. осужден Особым совещанием при МГБ СССР по ст.ст. 58-4, 58-6 ч. 1, 58-10 ч. 2, 58-11 УК РСФСР к 25 годам лишения свободы. Умер в местах лишения свободы 14 марта 1954 г.

Так же, после окончания второй мировой войны был арестован бывший член БРП Пурин. На следствии он показал, что в 1922 г. он эмигрировал в Японию, где установил связь с японской разведкой и по ее заданию был направлен в г. Циндао (Китай) для антисоветской работы среди белоэмигрантов. Он являлся руководителем антисоветской террористической организации «Братство русской правды», занимался заброской агентуры «БРП» на территорию СССР. Проживая в последующие годы в Шанхае, занимался шпионажем, работая на японскую, американскую и гоминдановскую разведки. Им были названы 19 известных ему агентов иностранных разведок, проживавших в Шанхае. Находясь под следствием, Пурин 10 августа 1952 года умер от двухсторонней гнойной бронхопневмании.

Учитывая эти обстоятельства, органами МГБ было дано распоряжение всех установленных в числе реэмигрантов официальных сотрудников и агентов иностранных разведок, активных участников террористической белоэмигрантской организации «Братство русской правды», а также лиц, принимающих практические меры к нелегальному переходу за границу арестовывать.

 

30.01.13 / Просмотров: 5120 / ]]>Печать]]>
 Опубликовать эту страницу в социальных сетях
 От автора

Мозохин Олег Борисович :

"Цель открытия настоящего сайта — на основе документальных материалов Архива Президента РФ Государственного Архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Центрального архива ФСБ России и его филиалов объективно показать деятельность органов безопасности."

 

 Исторический форум
Войти в форум
 
Регистрация
 
Процедура регистрации абсолютна проста: достаточно ввести имя пользователя, пароль, электронный адрес и пройти процедуру активации. На Ваш E-mail будет выслано сообщение с сылкой на активацию. Приятного общения!
 Поиск по сайту
Форма поиска
© 2017 Мозохин Олег Борисович. Все материалы принадлежат их владельцам и/или авторам.